Она ещё не успела оправиться от шока после первого раза, случившегося несколько дней назад. А теперь — беременность?.. Я должна родить ребёнка? Она никогда в жизни об этом не думала. Тем более ребёнка от Ротбарта… Но если другого способа нет… Мысли в её голове путались.

Ротбарт не мог не заметить её смятения. Дьявол сладко прошептал, заманивая свою жертву:

— Наши отношения… продлятся до того момента, как ты родишь ребёнка. Как тебе? До тех пор будем наслаждаться, а потом ты родишь и вернёшься.

Ротбарт притянул Анну к себе за талию. Его рука снова сжала её грудь. На этот раз его движения были более умелыми, и Анна тяжело вздохнула.

Ротбарт медленно провёл языком по её щеке, ласково уговаривая:

— И мы… неплохо подходим друг другу. Разве нет?

Прошептав это, его рука скользнула под её юбку. Ладонь коснулась бедра и начала медленно продвигаться внутрь.

— Конечно, если тебе неинтересно, можешь отказаться. Есть ли смысл рожать ребёнка, чтобы вернуться в свой мир? Прожить всю жизнь здесь — тоже неплохой вариант. Не так ли?

Ротбарт добавил это с притворной великодушием. Но Анна поняла, что, если она выберет остаться здесь, то уж точно не вырвется из его лап. В этом сословном обществе она была чужестранкой, ниже простолюдинки, а он — маркизом из знатного рода.

Анна, крепко сжав губы, переспросила:

— Это действительно, действительно единственный способ вернуться? То есть… родить ребёнка.

— Конечно. Клянусь своим родом.

— …

— Могу и женой поклясться, — хихикнув, добавил Ротбарт.

Что может быть бессмысленнее клятвы, данной именем жены, женщине, которая стала её заменой в постели?

Хотя она не могла полностью доверять его словам, у неё не было другого выбора, если она хотела вернуться в свой мир.

— Для начала… давай проверим, насколько ты похожа на мою жену. Остальные условия для твоего возвращения я расскажу потом, не спеша.

Торопиться ведь некуда. Прошептав это, Ротбарт проник под бельё Анны и начал ласкать пальцами её клитор, а Анна, словно разрешая, медленно закрыла глаза и застонала.

Только ради того, чтобы вернуться в свой мир.

Теперь пути назад не было.

***

— Раздевайся.

Солнце ярко освещало комнату, и ей было стыдно, но Ротбарт, закинув ногу на ногу, нетерпеливо смотрел на неё.

Анна завела руки за спину и развязала тесёмки передника. Перепачканный золой передник упал, и теперь была очередь платья. Пальцы, расстёгивавшие пуговицы, дрожали и промахивались, но Ротбарт терпеливо ждал.

Чёрное платье служанки соскользнуло с белого тела. Стоять абсолютно нагой в такой просторной и роскошной комнате, какую можно увидеть лишь в кино, было очень странно.

Ротбарт изогнутой рукоятью трости притянул Анну к себе за талию.

— Грудь… немного маловата. Но в руке лежит так же. И цвет ещё бледный. Нужно сделать его темнее.

Рука Ротбарта сжала её светлую грудь, приподнимая снизу вверх, а затем потянула за сосок. Затвердевший нежно-розовый кончик покраснел от боли.

Анна, подавив подступивший стыд, сделала вид, что ей всё равно, и гордо вскинула голову.

Рука Ротбарта безразлично ощупывала её тело, словно мясник, оценивающий кусок мяса. Толщина рук, расположение рёбер, выступающие лопатки, прямые ключицы, упругость ягодиц, бёдра, икры…

Как он и сказал, он сравнивал её тело с телом покойной маркизы, от и до. Анна даже немного позавидовала памяти Ротбарта — так отчётливо помнить жену, которую он в последний раз видел десять лет назад. Если бы у неё была такая же память, она бы не боялась забыть своих покойных родителей.

Пока она думала о другом, осталась последняя часть.

— Обопрись о стол и повернись ко мне задом.

Анна крепко сжала губы. Это указание было самым трудным, но его всё равно придётся выполнить. Зная, что сопротивление бессмысленно, Анна покорно подчинилась.

Её ягодицы оказались прямо перед Ротбартом. Не в силах этого вынести, Анна крепко зажмурилась.

Рука Ротбарта раздвинула вход в её лоно. Затем он осторожно развёл кончиками пальцев малые половые губы и проник внутрь. Вскоре показалось её сокровенное, подрагивающее место.

Оно было влажным, словно успело промокнуть и немного высохнуть. Увидев скопившуюся белую смазку, Ротбарт тихо рассмеялся.

— Насколько я помню, в тот день у тебя был первый раз.

От его тона, в котором слышались насмешка и издевательство над её невинностью, Анна крепко сжала губы. Но Ротбарт, не обращая внимания, продолжал водить пальцами по её промежности и задавать вопросы самому себе.

— Но у тебя был парень? Любимый человек?

— …

— Тот мужчина с Восточного континента, такой же, как и ты?

— Н-нет… — хотя она и собиралась молчать, его настойчивый вопрос заставил её заговорить. — Джозеф — просто… мой брат.

Она могла бы сказать правду, но солгала. Сама не зная почему, она почувствовала, что так нужно.

— Хм-м.

Ротбарт неопределённо хмыкнул, и было неясно, поверил он или нет. При этом он продолжал вводить и выводить пальцы глубоко в неё. Сначала медленно, но вскоре, под влажные звуки, скорость увеличилась. Она отчётливо чувствовала, как его длинные, толстые пальцы проникают внутрь, раздвигая стенки.

— Кх!

— Ты его защищаешь?

— А, п-подождите!

Другая рука Ротбарта коснулась её клитора, скрытого под лобковыми волосами. Каждый раз, когда он грубо тёр его, тело Анны вздрагивало.

— Что ж, в любом случае, это неважно. Но…

— Не надо, ах!

Анна умоляла, но Ротбарт, не обращая внимания, продолжал настойчиво терзать её и бормотать:

— Запомни. Если в это место войдёт член другого мужчины, а не мой… случится что-то нехорошее. Я не так милосерден.

— А-ах!

Со стоном, похожим на крик, из неё хлынула жидкость. Прозрачная влага капала так обильно, что намочила стол и ковёр.

Тонкие руки, которыми она опиралась, дрожали. Не в силах выдержать ноющую боль в коленях, Анна на мгновение свернулась калачиком на столе.

— Ха-а, ха-а…

Пока Анна переводила дух, Ротбарт облизал свои мокрые, блестящие пальцы и, словно ему было мало, тихо цокнул языком.

— Пожалуй, здесь лучше всего проверять снизу.

— Хватит… ах!

Её ягодицы силой подняли вверх, и тут же к ним прикоснулось что-то обжигающе горячее. Прежде чем Анна успела понять, что это, оно вошло туда, где только что были пальцы Ротбарта.

— А-ах!

— Расслабься.

Ротбарт, стиснув зубы, шлёпнул Анну по ягодице. Но её дрожащее тело было так напряжено, что она просто рухнула на стол. Только её зад нелепо торчал вверх, удерживая член Ротбарта.

Анна поспешно попыталась подняться, но в руках совершенно не было сил. Ротбарт вздохнул и уложил её на стол.

Тело Анны лежало на низком столе, её грудь и живот вздымались при каждом вдохе. Утреннее солнце проникало через окно и ложилось на тело. Солнечный свет, касавшийся её, был горячим, как огонь, словно упрекая её за развратные действия с самого утра.

Ротбарт, широко раздвинув бёдра Анны и встав между ними, снова толкнулся.

— А, ах!..

Тело, ещё не оправившееся от возбуждения, снова было насильно раскрыто. Его член был слишком большим для неё. Казалось, она вот-вот лопнет, как переполненный воздушный шар. Анна тяжело дышала, задыхаясь.

Глава 18