Сказав это, Чэ Ён крепко схватила свою правую руку левой, чтобы случайно снова не прикоснуться. Она досыта насмотрелась на лопатки, мышцы и поясницу, а затем отвела взгляд.

— Всё. Можешь снимать повязку.

Чэ Ён потянула за узел на его затылке, завязанный бантиком. Ткань, которую она нарочно завязала слабо, чтобы не было больно, тут же соскользнула. Чэ Ён, не глядя ему в глаза, протянула худи.

— Одевайся.

Послышался шорох надеваемой одежды. Чэ Ён украдкой бросила взгляд, но, увидев обнажённую кожу, тут же сделала вид, что не смотрела. Подождав, пока он точно успеет одеться, она как ни в чём не бывало повернула голову. Ги Хэ Юн, уже поправивший одежду, стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё. Выражение его лица было каким-то недовольным.

— Теперь твоя очередь.

Чэ Ён не сразу поняла, о чём он, и застыла, но, когда до неё дошло, она резко вдохнула. Я уж думала, пронесло, раз он ничего не говорил, но нет.

Требование было справедливым. Если что-то получил, нужно что-то отдать. Но когда это стало реальностью, её тело одеревенело. Я же была к этому готова. И она сама это предложила.

— Ладно. Подожди.

Несправедливо смотреть на чужое обнажённое тело, а своё не показывать.

Чэ Ён потянулась к пуговицам своего кардигана. Она пыталась их расстегнуть, но пальцы почему-то соскальзывали. Она пыталась сохранять спокойствие, но кончики пальцев дрожали. Я понимаю, что это справедливое требование, но почему-то... почему-то так обидно.

Крепко стиснув губы, она с усилием расстегнула пуговицы кардигана. Но это было только начало, впереди были пуговицы блузки. Как назло, она была застёгнута до самого горла.

Когда я их все расстегну...

С тяжёлым сердцем она взялась за самую верхнюю пуговицу. Дрожащими, как в расфокусе, пальцами она расстегнула первую, затем взялась за вторую. Пуговица несколько раз наполовину входила в петлю и выскакивала обратно, прежде чем ей удалось её расстегнуть. До сих пор можно было ходить расстёгнутой, но если расстегнуть ниже, будет видно бюстгальтер.

Чэ Ён зажмурилась и дрожащими пальцами потянулась к третьей пуговице, но в этот момент кто-то перехватил её руку. Открыв глаза, она увидела Ги Хэ Юна с суровым лицом.

— У тебя такой вид, будто ты на казнь идёшь.

— А? Что...

Чэ Ён лихорадочно пыталась придумать оправдание.

— Это шутка.

Тихий голос коснулся её ушей.

— Шутка, так что прекращай, — повторил Ги Хэ Юн, словно подчёркивая. Глаза Чэ Ён расширились. Она смотрела на него так, словно её только что спасли с эшафота. Внимательно изучив её лицо, он добавил:

— Думала, я такой же, как ты? Застёгивай.

Её рука освободилась. Она послушно застегнула пуговицы. Закончив застёгивать блузку и надев кардиган, она безвольно опустила руки. Казалось, она не просто застегнула несколько пуговиц, а выполнила тяжёлую работу — такая навалилась усталость.

Ги Хэ Юн, наверное, чувствовал то же самое? Когда я попросила его раздеться, ему было так же неловко и хотелось сбежать? Он хотел, чтобы я это поняла? Ей было стыдно, и она не могла поднять на него глаза. В то же время она не понимала, почему он просто не отказался, если ему так не хотелось. Мог бы просто сказать «нет».

Пока она боролась с благодарностью и лёгкой обидой, Ги Хэ Юн взял свою сумку.

— Раз дело сделано, я пошёл.

— А? Эй, подожди. Вместе пойдём!

Ответив на автомате, Чэ Ён тут же пожалела. Надо было схватиться за эту возможность, так было бы лучше пойти раздельно. Но было поздно. Увидев, что Ги Хэ Юн ждёт, Чэ Ён, скрипя сердце, начала собирать вещи.

Дорога домой прошла в крайне неловкой тишине. Казалось, даже песок в пустыне не был таким сухим. Возможно, ей так казалось из-за чувства вины.

Они шли, не сказав друг другу ни слова. Только дойдя до места, где они обычно прощались, Чэ Ён с трудом выдавила:

— П-пока!

Попрощавшись, она, не оглядываясь, побежала домой. Зачем я ещё и заикалась? Наверное, это выглядело так, будто я сбегаю. Хотя, по сути, так оно и было, ей не хотелось, чтобы это так выглядело.

Войдя в дом, Чэ Ён почувствовала, как у неё подкосились ноги, и опустилась на пол в прихожей. Только когда дедушка отчитал её, спросив, почему она сидит на полу, она встала. Едва вымыв руки, Чэ Ён зашла в свою комнату, бросила вещи в угол и снова села на пол.

Не верилось.

То, что сегодня произошло, — это реальность? Не сон?

Чэ Ён машинально посмотрела на свои ладони.

Эти руки касались тела Ги Хэ Юна. Она узнала то, что её так интересовало. Оно было крепче, чем она могла себе представить. Настолько, что она в очередной раз поразилась, насколько отличаются мужские и женские тела.

Это был шок. У неё никогда раньше не было возможности прикасаться к мужскому телу. Будучи единственным ребёнком, единственным близким мужчиной для неё был отец, но, повзрослев, они, естественно, перестали прикасаться друг к другу. Сегодня был первый раз, когда она откровенно видела и трогала мужское тело.

Первый раз всегда особенный. Пока этот опыт не заменится другим, при мыслях о мужском теле Чэ Ён будет вспоминать торс Ги Хэ Юна. Даже если в будущем она увидит других, это уже не будет так ярко. Первый опыт обычно такой. Он не забывается со временем.

Слабый разряд всё ещё ощущался на ладонях. Словно что-то щекотало, как будто кто-то катал в ладонях пух. Осталось и тепло. Температура его тела, которую она ощутила в момент прикосновения, казалось, не рассеялась и до сих пор была с ней. Хотя она и вымыла руки в холодной воде, вернувшись домой.

Голова была немного туманной, как при лёгкой температуре, и сердце билось чуть быстрее. Похоже на симптомы простуды, но ничего не болело. Может, такое чувство бывает, когда выпьешь? Не то чтобы она была счастлива, но настроение было слегка приподнятым.

Захотелось что-то сделать, и она взяла карандаш. Нужно перенести это в блокнот, пока не забыла. Это не имело отношения к поступлению, так что можно было не стараться, но ей хотелось это задокументировать. Что-то вроде дневниковой зарисовки. Чэ Ён начала быстро переносить образ из своей головы на бумагу.

— Пропорции торса... если ширина плеч такая, то талия вот настолько, а локоть на уровне пупка...

Бормоча себе под нос, она по памяти прорисовывала детали. Обычные пятна и линии постепенно превращались в мужской торс. Несколько раз стерев и поправив, Чэ Ён получила довольно неплохой результат. Не на сто процентов идеально, но «в целом похоже». Однако, присмотревшись, она заметила одну странность.

— Слишком уж идеальные пропорции.

Она заметила это, ещё когда смотрела на него вживую, но на плоскости это выглядело ещё более странно. Чэ Ён взяла линейку и начала измерять. Она не пыталась специально подогнать его под «Витрувианского человека» [6], но пропорции тела идеально соответствовали современным стандартам красоты. Это было так странно, что ей стало не по себе.

[6] Витрувианский человек (Vitruvian Man): знаменитый рисунок Леонардо да Винчи, изображающий мужчину в двух наложенных друг на друга позициях с расставленными руками и ногами, вписанного одновременно в круг и квадрат. Рисунок основан на трактатах римского архитектора Витрувия об идеальных пропорциях человеческого тела.

— Кто он, чёрт возьми, такой? Он точно человек?

Фраза вырвалась сама собой.

Глава 28