Классный руководитель был очень тронут тем, что Чэ Ён собирается прийти в школу в субботу, чтобы порисовать. Взяв ключ у учителя, отвечающего за кабинет искусств, классный руководитель рассказал историю о выпускнике, который три года назад так же брал ключ от кабинета для самостоятельных занятий, чтобы учиться по выходным, и в итоге поступил в престижный университет.

Чэ Ён охватили угрызения совести. Как бы то ни было, ключ от кабинета искусств, как она и планировала, оказался у неё в руках. Она осторожно убрала его в сумку, чтобы случайно не потерять.

Той ночью она почти не спала. Словно ребёнок, который не может уснуть от волнения перед походом в парк развлечений. Кажется, ей удалось сомкнуть глаза лишь тогда, когда уже почти рассвело.

Проснувшись, она увидела, что на часах уже десять.

Она съела поздний завтрак, умылась, собрала всё необходимое для рисования и направилась в школу. У ворот она записала своё имя и класс у охранника и прошла в кабинет искусств.

В пустой школе было тихо. Возможно, в учительской и было несколько преподавателей, вышедших на работу, но по сравнению с обычными днями, наполненными шумом и суетой, эта тишина создавала ощущение, будто она осталась одна во всём мире.

Чтобы размять руки, Чэ Ён занялась то одним, то другим, ожидая прихода Ги Хэ Юна.

Когда же он придёт? Вряд ли он появится скоро. Было очевидно, что он не в восторге от этой затеи. Но, поскольку он был не из тех, кто бросает слова на ветер, он обязательно должен был прийти.

Чэ Ён, напевая себе под нос, неторопливо точила карандаши, выдавливала и подсушивала краски, нарисовала пейзаж за окном и даже успела закончить его в цвете. Рисовать без ограничений по теме и времени было очень приятно.

Закончив рисовать, словно небожитель [1], она посмотрела на настенные часы. Было три тридцать дня.

[1] 신선놀음 (Синсон-норым): досл. «игра небожителя (бессмертного даоса)». Означает беззаботное, приятное времяпрепровождение, свободное от мирских забот, часто в красивой обстановке.

— Неужели ещё не скоро.

Время было какое-то неопределённое. Если она начнёт ещё одну картину, он, скорее всего, придёт до того, как она её закончит, а просто сидеть сложа руки в ожидании неизвестно чего было скучно.

Чэ Ён не любила бросать рисунок на полпути. Настроение человека меняется каждое мгновение. Даже если разница едва уловима, оно никогда не бывает абсолютно одинаковым. Поэтому, если один раз отложишь карандаш или кисть, то уникальное ощущение, которое было в тот момент, уже не вернётся.

Конечно, в реальности невозможно было рисовать всё на одном дыхании, и Чэ Ён не была ярой консерваторшей [2], поэтому умела идти на компромиссы. Но если уж говорить о предпочтениях, ей это не нравилось, и, если можно было избежать, она, естественно, хотела этого избежать.

[2] 위정척사파 (Виджон-чхоксапха): буквально «Школа в защиту истинного и против ложного». Консервативное неоконфуцианское движение в Корее конца XIX века, выступавшее против западного влияния, христианства и любых реформ. Здесь Чэ Ён использует этот термин в переносном смысле, чтобы сказать, что она не фанатичный пурист, который отказывается от любых компромиссов.

В конце концов, Чэ Ён решила впервые за долгое время попрактиковаться в наведении линий. Когда она закончила покрывать штрихами весь лист, кончик пальца, который она использовала как опору, стал совсем чёрным. В тот момент, когда Чэ Ён встала, чтобы вымыть руки, дверь кабинета искусств, всё это время закрытая, открылась.

Чэ Ён застыла на месте, безучастно глядя на Ги Хэ Юна, а затем сказала:

— Я пойду вымою руки.

— Как знаешь.

Оставив позади его покорный ответ, Чэ Ён вышла из кабинета.

В тот момент, когда он открыл дверь и вошёл, моё сердце бешено заколотилось, словно я увидела любимую знаменитость. Что это, чёрт возьми, такое?

Ещё мгновение назад всё было в порядке. Она спокойно рисовала, напевая себе под нос.

Неужели только сейчас дошло? Когда я его увидела?

Намыливая руки, Чэ Ён думала о Ги Хэ Юне. Худи и джинсы. Обычная одежда, но, возможно, из-за красивых линий тела он выглядел так, будто только что сошёл со страниц модного журнала. Она думала, что уже привыкла к его выдающейся внешности, видя его каждый день, но, видимо, нет. Какое-то потрясение всё ещё оставалось, и руки дрожали. Нет, это просто от волнения? В любом случае, казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Что же делать?

Действительно ли это стоит делать?

Она уже получила его разрешение, но теперь, в решающий момент, засомневалась. Мы ведь не в последний раз видимся, действительно ли всё будет в порядке? Ей не хотелось, чтобы они отдалились друг от друга из-за неловкости. К тому же, в ней внезапно проснулись сомнения, насколько это вообще правильно — разглядывать и трогать тело одноклассника. Даже если у неё нет никаких грязных мыслей, а это делается исключительно в исследовательских целях.

Чэ Ён яростно замотала головой, словно отгоняя непрошеные мысли. Разве я не потому решилась на это, что терпела-терпела, но больше не могла? Сейчас нельзя колебаться. Если она сейчас отступит, то, вернувшись домой, будет несколько дней жалеть об этом и не сможет нормально спать. Жребий брошен.

Вытерев руки бумажным полотенцем, Чэ Ён с решительным видом направилась в кабинет искусств. Открыв дверь, она тут же твёрдо сказала:

— Снимай.

Ги Хэ Юн, выглядевший так, будто его внезапно ударили, ошеломлённо замер, но, похоже, быстро пришёл в себя и замотал головой.

— Ты можешь как-нибудь прекратить вырывать слова из контекста?

— Ты же всё равно прекрасно меня понимаешь.

— Это потому, что у меня первый разряд по «языку Ли Чэ Ён».

— Ну и отлично.

— Нет, мне не отлично. Ты не могла бы проявить немного уважения к моей позиции? Знаешь, как это смущает, когда тебе с порога, едва встретившись взглядом, говорят «снимай»? Я же не какая-нибудь дворцовая служанка [3], принесённая в дар королю.

[3] 궁녀 (Куннё): дворцовая служанка или придворная дама. В данном контексте Ги Хэ Юн имеет в виду служанок низшего ранга, которых могли «подарить» королю или высокопоставленному лицу для плотских утех.

— Кхм, служанка Ги Хэ Сун [4], снимай одежды и раздели со мной ложе.

Чэ Ён, войдя в раж, нарочито понизила голос и сказала строгим тоном.

[4] Ги Хэ Сун (기해순): Чэ Ён намеренно искажает его имя Ги Хэ Юн, давая ему женское имя «Хэ Сун» (Hae-soon), чтобы подчеркнуть роль «служанки».

— Ох, и что мне делать с этой сумасшедшей.

— Что делать? Показывай.

Когда она беззастенчиво, с каменным лицом потребовала это, Ги Хэ Юн покачал головой и тихо хмыкнул.

— Ты и правда невыносима.

Ей почему-то послышалось, будто он спрашивает: «Ты выйдешь за меня?» [5]

[5] 감당 안 된다 (Камдан ан двэнда): досл. «Я не могу с тобой справиться / Я тебя не потяну». Это идиома, выражающая, что кто-то слишком сложный, дикий или проблемный. Однако в романтическом контексте эта фраза может также означать «Ты для меня слишком хороша / Я не достоин тебя» или, как в данном случае, может быть шутливо воспринята как скрытое предложение «взять на себя ответственность» за человека, то есть жениться.

Почему вдруг возникла такая ассоциация, она не знала. То ли из-за интонации, то ли она просто неверно его поняла. В любом случае, ей стало странно не по себе, и она, сама того не осознавая, ответила провокационно:

— И всё равно справишься. Ты сможешь.

После заявления Чэ Ён атмосфера в кабинете мгновенно изменилась.

— Хорошо.

Ги Хэ Юн, сидевший на краю стола, выпрямился. Не медленно и не быстро. В его движениях не было нарочитой весомости. Напротив, поскольку он был лёгким, само движение было плавным. Но в нём ощущалось странное давление. Что-то, что превращало человека в лягушку перед змеёй...

— Обратного пути не будет, — тихо сказал Ги Хэ Юн, скрестил руки, схватил нижний край своей кофты и стянул худи. Чэ Ён так удивилась, что едва не вскрикнула. Ей едва удалось сдержаться, зажав рот обеими руками.

Худи, пройдя мимо твёрдого подбородка, зацепилось за выступающий нос. Чэ Ён наблюдала за мышцами, перекатывающимися в такт движениям. Это было нечто поразительное. Удивление перед хорошо созданным организмом. Как иногда удивляешься, глядя на компьютер, которым пользуешься каждый день, и думаешь, как он вообще работает, так и Чэ Ён, хоть и сама была человеком, в этот момент восхитилась человеческим телом.

Стянув худи через голову, Ги Хэ Юн вытащил руки, вывернул одежду, аккуратно сложил её и положил на стол. Затем он открыл свою сумку. Только тогда Чэ Ён заметила, что он пришёл с сумкой. Ей было интересно, что он достанет, но из сумки появилась какая-то ткань, похожая на пояс от платья.

— Что это?

— Если нужно, свяжи меня этим.

На мгновение Чэ Ён усомнилась в собственном слухе.

— Что? Зачем мне...

Она ошеломлённо переспросила, но тут в её голове что-то щёлкнуло. Это была сцена из того фильма 19+, который она недавно смотрела с тётей. Главный герой связывал главную героиню верёвкой вот так и этак, а она... она не то чтобы была против... Неужели?

Глава 25