С Ги Хэ Юном они съели только хот-дог и слаш и разошлись. И то хорошо, что Чэ Ён вышла пораньше, и они успели хоть что-то съесть. Оказывается, он собирался просто посмотреть, получится ли встретиться, а если нет, то и ладно. Это было похоже не на встречу, а на «наша встреча зависит от воли небес».

Когда она в очередной раз попросила его договариваться заранее, он лишь слабо улыбнулся и сказал «хорошо».

На этот раз они разошлись недалеко от школы, так что просить проводить её до знакомого места не пришлось.

По дороге домой Чэ Ён порылась в рюкзаке. Она вспомнила слова Ги Хэ Юна о том, что им будет нелегко встретиться на его день рождения из-за третьего запрета.

— Да что там такого?

Она развернула бумажку, полученную от дедушки, чтобы прочитать, как вдруг…

— Ты перешла через гымджуль?

От голоса, раздавшегося прямо у уха, Чэ Ён подскочила. На мгновение ей показалось, что у неё остановилось сердце.

Отшатнувшись, почти в панике, Чэ Ён увидела того, кто к ней подошёл и заговорил. Это был мужчина лет двадцати. Это удивило её в первую очередь.

Хотя голос был явно мужским, до того, как она увидела его лицо, Чэ Ён почему-то была уверена, что с ней заговорила женщина с хриплым голосом. Почему-то было такое ощущение. Словно это была женщина лет сорока-пятидесяти. Возможно, это было из-за стереотипа, что незнакомый мужчина не станет так запросто подходить.

Второе, что её удивило, — это то, что она его совершенно не знала. Он говорил почти ей на ухо, и она подумала, что это кто-то знакомый. Мужчина, который ни с того ни с сего подходит к старшекласснице и шепчет ей на ухо. Вряд ли его можно было назвать нормальным.

Почувствовав опасность, Чэ Ён напряжённо уставилась на незнакомца. Даже если он не в себе, он всё равно сильнее её. А разве сумасшедшие не бывают ещё сильнее обычных людей? Она поспешно огляделась, но поблизости не было прохожих, к которым можно было бы обратиться за помощью.

— Ты перешла через гымджуль? — снова спросил мужчина. Лучше вообще не реагировать или не перечить ему? Она боялась, что если ответит, то даст ему повод привязаться к ней. Но если проигнорировать, он мог разозлиться, что его игнорируют, и причинить вред.

Надо было попросить Ги Хэ Юна проводить меня.

Не зная, что делать, Чэ Ён стала изучать мужчину. Он был бледным, но не так, как Ги Хэ Юн. Если у Ги Хэ Юна была здоровая бледность, то этот мужчина был болезненно-бледным, как больной лейкемией или туберкулёзом. И взгляд у него был очень, неописуемо странным.

Чэ Ён гордилась своей наблюдательностью, по крайней мере, она так считала. Для рисования наблюдательность — это основа. Она внимательно изучала и переносила на бумагу то, что другие просто пропускали. И людей она никогда не рассматривала поверхностно. Но такого взгляда она не видела ни разу в жизни.

Он был похож на взгляд наркомана, но в то же время отличался. От него становилось жутко, но зрачки у мужчины были чёткими. Почему-то возникало чувство, будто её ругают, и хотелось сбежать.

Не в силах больше выдерживать его взгляд, Чэ Ён отвела глаза. Вместо этого она стала изучать другие его черты. На лице почти не было морщин, но верхние веки были опущены, а виски и область вокруг глазниц были впалыми. Эти черты она использовала, когда рисовала пожилых людей. Точнее, людей старше сорока.

Что это такое?..

Мужчина улыбнулся растерянной Чэ Ён.

— Ты перешла через гымджуль.

Это был уже не вопрос. Чэ Ён почувствовала, как у неё по всему телу встали дыбом волоски.

— Что ещё за гымджуль? Верёвка из золота? Я такую не переходила.

— Гымджуль — это верёвка бога. Людям её переходить нельзя. Но ты перешла.

— Ч-что это значит?

— Теперь твоя судьба в его руках.

Из уст мужчины продолжали литься непонятные слова. Чэ Ён не понимала их смысла, но её не покидал озноб.

— Захочет он, чтобы ты жила, — будешь жить. Захочет, чтобы умерла, — умрёшь.

— Послушайте, что вы такое!..

Чэ Ён, собиравшаяся было возмутиться, замолчала от внезапной догадки. Она не знала, что такое «гымджуль», но вдруг кое-что вспомнила. Соломенная верёвка у святилища на берегу моря. За последнее время она перешагивала только через неё. И тут же она поняла, кто этот мужчина.

«Шаману уже за сорок. Хоть на вид ему и не дашь больше двадцати, ни одной морщинки».

Центр всей этой гнили, пропитавшей остров Гисудо.

С осознанием страх улетучился. Гнев иногда заставляет забыть даже о страхе. Из-за этого человека кое-кто каждый год на свой день рождения получал поминальную еду вместо праздничного стола.

— Откуда вы знаете, что я там была? Вам донесли ваши верующие? Или вы, может, следите за каждым его шагом? — Мужчина, выслушав её тираду, пристально посмотрел на неё и сказал:

— Хорошо хоть, что духом ты сильна.

— Что?

— И любовь бога, и его гнев — простому человеку вынести нелегко.

Оставив после себя эти загадочные слова, мужчина повернулся и ушёл. Чэ Ён, прижав руку к сердцу, которое билось заметно быстрее обычного, смотрела ему вслед. Только после того, как он завернул за угол и полностью исчез, она почувствовала, как напряжение отпускает.

— Что это было.

Он совсем не был похож на шаманов, которых она видела по телевизору. Услышав слово «шаман», она, естественно, представляла себе человека с ярким макияжем, красной, как кровь, помадой и в цветастой одежде, но мужчина, которого она только что встретила, не подходил ни под одно из этих описаний.

Рубашка, брюки и лицо без макияжа. Кроме того, что он выглядел намного моложе своих лет, в нём не было ничего удивительно непохожего на обычного человека.

— Он точно шаман? Может, просто какой-то сектант?

— Тогда я подумала, что он просто шарлатан. Нет, на самом деле, я почувствовала что-то странное, но, возможно, старательно это игнорировала, — сказала Чэ Ён, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы подавить дрожь.

— Позже я узнала, что такое гымджуль. Оказалось, это тот же «гым» что и в слове «запрет». В старину так называли соломенную верёвку, которую вешали перед домом, где родился ребёнок, чтобы отгонять нечисть. Но изначально её использовали в таких местах, как святилища духов-хранителей, в значении «здесь начинается территория бога, не подходи». Тот, кто нарушал предупреждение и переходил через гымджуль, навлекал на себя беду. Вы знаете легенду, связанную с маской Имэталь? [4]

— Имэталь… это одна из разновидностей масок Хахве?

— Да. Один юноша получил от горного духа повеление изготовить четырнадцать масок и стал вырезать их у себя дома. Он повесил гымджуль и велел никому не входить внутрь. Но в последний день девушка, влюблённая в него, не смогла сдержать тоски и перешла через верёвку. В тот же миг юноша, кашляя кровью, в муках скончался на месте, так и не успев закончить последнюю маску, Имэ. Поэтому у маски Имэталь нет подбородка и рта. В этой легенде проклятие пало не на того, кто перешёл через верётку, а на другого человека, но смысл в том, что за переход через гымджуль кто-то обязательно платит.

[4] Маски Хахве (하회탈, Хахветхаль) — традиционные корейские деревянные маски, которые использовались в ритуальных танцевальных представлениях в деревне Хахве. Имэталь (이매탈) — одна из масок этого набора, изображающая глуповатого слугу. Её отличительная особенность — отсутствие нижней челюсти, что и объясняется в приведённой легенде.

— Понятно. У вас не возникало внезапного чувства, что должно случиться что-то плохое, или чувства тревоги и беспокойства из-за того, что вы перешли через гымджуль? — спросил мужчина, молча слушавший её. Чэ Ён подумала, что это вопрос, достойный психиатра.

— Нет. Не совсем. Какое-то время после того, как я узнала, было неприятно, но с тех пор прошло уже больше десяти лет. Если бы что-то должно было случиться, уже бы случилось. Я просто рассказываю вам всё как есть, без прикрас. Мне кажется, это поможет вам лучше понять атмосферу того острова и то, о чём я буду говорить дальше. — По сравнению с тем, что произошло потом, этот эпизод был сущим пустяком.

Надеясь, что мужчина на другом конце провода сочтёт её нормальной, Чэ Ён продолжила свой рассказ.

Глава 10