«Леди Синклер?»

Имя было Райану хорошо знакомо. И не только ему.

Много ли найдётся в Альбионе солдат, участвовавших в войне, кто не знал бы её имени? Если кто-то скажет, что не знает, придётся усомниться, действительно ли он из Альбиона.

Она поступила в армию медсестрой и, не жалея себя, ухаживала за солдатами на самой передовой линии фронта. Ей несколько раз удавалось чудом выбраться из полностью окружённых врагом районов.

Благодаря этому в армии Альбиона её даже прозвали богиней победы.

Убеждённая в том, что любая жизнь священна, она лечила даже раненых врагов, из-за чего после окончания войны её тоже вызвали в Дисциплинарный комитет.

Но, в отличие от Райана, её слава по-прежнему была велика, и люди, требовавшие признать её невиновной, собирались перед штабом армии и устраивали ежедневные демонстрации.

Дисциплинарный комитет, не в силах игнорировать всё нараставшее общественное мнение, ограничился самым лёгким наказанием — удержанием жалованья за пятнадцать дней — и больше не предъявлял ей обвинений.

Кроме того, он помнил, что она спрашивала у барона Стэнфорда, нельзя ли устроить ей встречу с Райаном Уилгрейвом.

«Похоже, кроме уважения к тебе, других чувств у неё нет. Просто мимоходом спросила, можно ли увидеться, а когда я сказал, что это будет трудно, больше и не просила.»

Сколько же времени прошло с тех пор, как кто-то так спокойно принял отказ?

И действительно, после этого она больше не пыталась связаться через барона, так что, похоже, это было лишь любопытство, которое испытывают друг к другу сослуживцы.

Честно говоря, Райан относился к ней с некоторой симпатией.

Так почему же её имя вдруг всплыло здесь и сейчас?

Но собеседники, заметив, что их могут услышать, замолчали и быстро пошли дальше, и Райан не смог узнать больше.

Он подумал, не последовать ли за ними, но излишняя близость лишь вызовет подозрения. Райану ничего не оставалось, как, не добившись ничего существенного, вернуться в свою гостиницу.

Его пристанищем была ветхая гостиница на окраине города. Одна из множества захудалых гостиниц, где останавливались приезжие и уезжающие из столицы.

Поднявшись по лестнице на третий этаж, Райан открыл дверь своей комнаты. Несмотря на то, что был день, в тусклой комнате стоял слабый запах плесени и характерный затхлый запах тёмного, сырого места.

Это ещё хорошо, что началась зима, летом здесь, наверное, можно было заболеть, просто находясь в комнате.

В этот момент Райан вспомнил Блиссбери.

Прекрасный особняк, где повсюду лился солнечный свет. Там всегда дул свежий ветер, а по всему дому витал аромат хорошо высушенных трав и полевых цветов.

И там была…

Райан, вспомнив смеющийся голос Элоизы, провёл рукой по лицу и взял лампу со стола.

Затем, подойдя к окну, он зажёг лампу и поставил её на подоконник.

Только тогда в комнате стало немного светлее. Но Райан, ничего не делая, продолжал молча смотреть в окно.

За окном, так близко, что казалось, можно дотянуться рукой, стояло такое же старое здание, как и то, где он остановился.

Когда он зажёг свет, в тёмной комнате напротив тоже кто-то зажёг лампу. Это был человек в глубоко надвинутой шляпе.

Из-за этого лица собеседника не было видно. Райан тоже был в шляпе, так что и тот, должно быть, не видел его лица.

Райан несколько раз поднял и опустил колпак лампы. Щёлк. Щёлк-щёлк. Щёлк.

Коротко, длинно, снова коротко.

Когда он закончил это действие, похожее на детскую игру, человек напротив тоже, как и Райан, стал поднимать и опускать колпак лампы.

Поскольку расстояние было таким, что можно было дотянуться рукой, из других комнат этого не было видно. Даже если бы кто-то снаружи посмотрел на просвет между зданиями, он бы и не подумал, что они обмениваются информацией, не передавая ничего друг другу.

Райан и его собеседник ещё несколько раз обменялись сигналами, а затем погасили лампы.

После этого Райан тут же спустился в столовую на первом этаже и заказал бокал вина и обед.

Для такой ветхой гостиницы еда была вполне сносной, и пока Райан ел, он увидел в окно, как из здания напротив вышел мужчина в глубоко надвинутой шляпе.

В шифре, которым обменялись Райан и его собеседник, не было ничего особенного.

«Сегодня тоже вёл наблюдение, но ничего существенного». Однако в их разговоре прозвучало имя леди Синклер.

Донесение Райана сегодня же через другого информатора пересечёт море и будет доставлено в штаб армии.

Райан, макая кусок мяса в соус и отправляя его в рот, снова задумался о леди Синклер.

«Почему всплыло её имя?»

Поскольку она не отказывала в лечении даже солдатам Гилии, жители Гилии считали её не столько военным героем вражеской страны, сколько настоящим врачом и медсестрой, для которой не существует национальностей.

Так что упоминание её имени в разговоре не было чем-то из ряда вон выходящим.

Но, думая так, Райан инстинктивно чувствовал какое-то необъяснимое беспокойство.

«Нужно быть внимательнее.»

С этой мыслью Райан закончил есть и встал.

На сегодня слежка за объектом была окончена. Судя по его поведению до сих пор, он больше не выйдет. Значит, теперь было время пройтись по городу и собрать информацию самому.

Выйдя на улицу, он увидел людей с такими же хмурыми лицами, как и пасмурное небо. Райан, смешавшись с толпой, направился к местам, где могли собираться солдаты, наводнившие столицу. По дороге ему на глаза попалась одна галантерейная лавка.

Изначально Гилия до войны превосходила Альбион по уровню культуры. Хоть после войны из-за контрибуции у людей не было лишних денег, и они не могли позволить себе такую же роскошную жизнь, как раньше, но раз поднявшееся чувство прекрасного никуда не делось.

Словно в подтверждение этому, даже в такой обычной галантерейной лавке выставленные товары были высокого качества.

Среди них его взгляд привлекла бумага для писем с нарисованными розами.

Райан тут же вошёл внутрь.

Увидев Райана, одетого, как и другие бродячие солдаты-побеждённые, хозяин лавки напрягся и потянулся рукой под прилавок. Наверняка там был спрятан пистолет. Если что, он собирался выстрелить.

Райан достал из кармана серебряную монету, положил её на прилавок и сказал:

— Вон та, на витрине, бумага для писем. Дайте мне все цвета.

* * *

— Впервые еду в штаб армии.

Беатрис пробормотала в трясущейся карете с таким видом, будто ей это совсем не нравилось.

— Почему? Разве столичные барышни не мечтают о встрече с офицерами? — спросила Элоиза, и Беатрис, смерив её взглядом, полным жалости, коротко вздохнула и сказала:

— Какая леди поедет в штаб армии, чтобы встретиться с офицерами? Всех, у кого есть положение, можно встретить на приёмах, устраиваемых военными.

«Вот как». Неудивительно, что она хоть и интересовалась разговорами о военных, но ехать в штаб армии не хотела.

Подумать только, приём — это самый удобный способ с ними познакомиться.

— В любом случае, нужно закончить дела побыстрее. Нельзя же опоздать на собрание леди Синклер в первый же день.

— Хорошо.

Карета долго ехала, и вдалеке, за лесом, показались высокие здания. Уже по одному их внушительному и строгому виду можно было понять, что это военные строения.

— Я подожду в карете, так что возвращайся скорее.

Хоть баронесса и велела быть вместе, но ей явно было лень ходить по широкой территории штаба армии.

— Конечно. Я быстро вернусь.

Элоизе, которая не хотела, чтобы Беатрис или баронесса узнали истинную причину её приезда, это было только на руку.

Войдя внутрь, солдаты, охранявшие вход, преградили Элоизе путь и спросили:

— Барышня, какова цель вашего визита? Если вы на свидание с семьёй…

— Ах, я не на свидание. Эм, дело в том… Мне вернули письмо, но я не получила извещения о переводе получателя в другую часть, вот и пришла спросить. В таких случаях куда мне обращаться?

На слова Элоизы охранники на мгновение переглянулись. Затем, посмотрев на неё, сделали сочувственное лицо.

Уже по одному их выражению можно было догадаться, о чём они думают.

Как Элоиза и представляла себе раньше: они наверняка решили, что она — несчастная деревенская девушка, которую обманул и бросил демобилизовавшийся солдат, и теперь она пришла его искать.

— Вон там, пройдите внутрь и спросите.

Они, провожая идущую Элоизу, с жалостью цокнули языками.

Элоиза крепко стиснула губы.

«Райан Торнтон! Только встреться мне!»

Она заставит его сполна заплатить за то, что ей пришлось испытать такое унижение.

И час спустя…

— Райана Торнтона… нет такого человека?

Элоиза с опустошённым лицом, словно попугай, повторила слова служащего на приёмной.

Глава 96