Райан смотрел на Элоизу.

Слегка приоткрыв рот от его слов, она глядела на него с выражением полного недоверия.

Даже при большом желании нельзя было сказать, что сейчас Элоиза выглядит хорошо.

Вернувшись в дом, она хоть и успела наскоро обтереться, но смыла лишь самые большие комья грязи.

В отличие от её всегда опрятного вида, волосы ещё не до конца высохли и торчали во все стороны непослушными кудрями, а наспех надетая одежда была вся в складках.

Вид у Элоизы был настолько потрёпанным, что любой, увидев её, решил бы, что она вернулась после целого дня тяжёлого труда.

И всё же в глазах Райана она выглядела прекраснее, чем когда-либо.

Он вспомнил, какой увидел её днём.

Под проливным дождём она в одиночку пыталась сдвинуть камень, заваливший вход в сарай. В тот миг, как он её увидел, вместе с облегчением от того, что нашёл её, его охватил гнев.

Мост и дамба могли рухнуть в любой момент. Зная, что её может смыть, если это произойдёт, она всё равно вошла в деревню, чтобы найти ребёнка.

И даже не своего.

Это вызывало уважение. Рисковать собой ради других — самое благородное, что может сделать человек.

Его всегда учили именно этому. Он жил, гордясь тем, что может присягнуть на верность родине и народу и отдать за них жизнь.

Он всегда с уважением относился к товарищам, которые бросались в опасность, но почему же при виде Элоизы, которая, не думая о себе, ринулась навстречу опасности, у него было чувство, будто рушится мир?

Райан посмотрел на неё — она по-прежнему лишь шевелила губами, не в силах вымолвить ни слова.

Она с самой первой встречи ставила его в тупик.

Он даже думал, что за всё время, что он здесь пробудет, уж с ней-то он точно не сблизится.

Не потому ли, возвращая рисунок, который она оставила за ужином, он нарочно поставил её в неловкое положение?

Но когда из-за отсутствия мистера Севертона она приехала в Блиссбери, его первоначальная решимость растаяла, как весенний снег, и исчезла без следа.

Когда с лестницы доносился её смех, Райан, словно одержимый, поднимался наверх в её поисках.

И каждый раз, видя, как она весело болтает с другими, а не с ним, он из непонятной обиды и досады подходил и отпускал колкости.

И каждый раз Элоиза хмурилась и сверлила его взглядом.

Но Райану нравилось такое её лицо.

Ведь в тот момент она была сосредоточена только на нём.

И сейчас, когда Элоиза посмотрела на него так, словно не понимала, что только что услышала.

Райан, осознав, что ещё не видел многих выражений её лица, почувствовал, что сейчас она — самая любимая из всех, что он видел.

Глядя на её потрёпанный и уставший вид, сердце Райана забилось чаще.

Он вспомнил слова, которые Элоиза сказала ему незадолго до этого.

Что сегодня он выглядит особенно красивым.

В тот миг, как он их услышал, его сердце бешено заколотилось.

Обычные слова. В светском обществе столицы он слышал их до тошноты на каждом приёме.

И в большинстве случаев они были искренними.

Тогда они не вызывали у него никаких чувств, а сейчас от такой простой, почти шутливой похвалы, у него заколотилось сердце.

И ещё сильнее.

Поскольку они оба молчали, в доме слышался лишь шум дождя и треск поленьев в камине.

Райан медленно поднял руку. И осторожно убрал её мокрые, прилипшие ко лбу волосы.

Он несколько раз провёл по ним, и, хоть убирать было уже нечего, его пальцы продолжали осторожно скользить по её лбу.

Затем рука медленно опустилась. Райан с невероятной осторожностью, словно держал в руках самое хрупкое и ценное в мире, коснулся щеки Элоизы.

Почувствовав тепло её кожи, Райан снова испытал облегчение.

Сегодня он чуть не потерял её навсегда.

Если бы он опоздал хоть немного, рухнувшая дамба безжалостно смыла бы и её, и Эндрю.

От запоздалого осознания того, что могло случиться, рука Райана дрогнула.

В этот момент Элоиза подняла руку и коснулась его руки, лежавшей у неё на щеке.

— Ах.

От её жеста Райан понял, что он делает.

Элоиза всё ещё была в ужасе от пережитого.

А он, оставшись с ней в уединённом месте, внезапно протянул к ней руки.

— Простите, я…

От мысли, что он на мгновение мог стать для неё источником страха, ему стало очень жаль. Райан уже собирался поспешно убрать руку.

— Мне не страшно.

Элоиза сказала это, не отпуская его руки.

От этих слов на лице Райана появилось то же выражение, что и у Элоизы мгновение назад.

Выражение, говорившее, что он не может поверить в то, что услышал, и не знает, что ответить.

Пламя камина трепетало на их лицах, создавая причудливые тени.

«Не страшно».

Элоиза не лгала. В её глазах, смотревших на него, не было и тени страха.

Элоиза верила ему.

Это была твёрдая вера в то, что ни одно его действие не причинит ей вреда.

От этого абсолютного доверия Райан почувствовал, как его наполняет необъяснимое тепло.

Он уже видел похожий взгляд.

Когда она защищала Райана Уилгрейва.

Поэтому, как ни странно, Райан позавидовал самому себе.

Райану Уилгрейву, который пользовался безграничным доверием этой женщины из далёкой деревни, чего никогда не смог бы добиться Райан Торнтон.

И сейчас Элоиза смотрела на него таким же взглядом.

От их соприкосновения передавалось её тепло.

Тепло, которое он чувствовал в ночь бала, когда они, увлечённые танцем, кружились в пустом коридоре.

Первая радость, первое волнение. Всё это было связано с этим теплом.

Сказав, что уедет осенью, Райан был готов к тому, что больше никогда не сможет прикоснуться к этому теплу.

Он думал, что всё в порядке, что это волнение — лишь мимолётное, капризное чувство.

Но тепло, передававшееся от руки к руке, разожгло в его груди пламя.

Райан понял.

Он погряз в этой мучительной и неловкой любви.

Элоиза закрыла глаза. Лицо Райана медленно приблизилось к ней.

Их дыхание смешалось. Райан на мгновение замялся.

Он ведь сказал, что уедет. Он решил вернуться в столицу и жить так, словно и не было никаких воспоминаний о Блиссбери. Он ведь так решил…

Его губы медленно коснулись губ Элоизы.

В этот миг он больше не мог ни о чём думать.

Её губы были самыми мягкими и тёплыми из всего, что он когда-либо чувствовал. Теперь в его голове осталась лишь одна мысль.

Ещё немного.

Ему хотелось ещё больше испить этого тепла, которое без страха отдавалось ему.

Губы, соприкоснувшись, смешали их дыхание. Влажный звук сплетающихся губ растворился в шуме дождя вместе с горячим дыханием.

Поцелуй был медленным и глубоким. Хоть они оба делали это впервые и были неловкими, но вскоре они нашли самый удобный способ познавать друг друга.

— Ах…

Пальцы проникли между пальцами партнёра и крепко сплелись.

В мире, залитом дождём, они продолжали целоваться.

Словно в этом мире, где остались только они вдвоём, больше нечего было делать.

* * *

— Ыт…

Очнувшись, Элоиза первым делом почувствовала свет, заливавший всё вокруг. Даже с закрытыми глазами мир казался красным от яркого света, и она инстинктивно натянула на лицо одеяло.

И через мгновение.

— Свет?

Удивившись тому, что увидела, она резко села и открыла глаза.

Затем тут же подошла к окну. За стеклом виднелось невероятно голубое небо без единого облачка.

Дождь закончился.

Глава 75