«Элоиза!»

До сих пор в её ушах отчётливо звучал его голос, позвавший её в ту ночь.

Голос спасения, услышанный в самый отчаянный момент. Разве когда-нибудь в жизни она так радовалась чьему-либо голосу?

Проблема была в том, что с тех пор каждый раз, когда она слышала его голос, её сердце начинало бешено колотиться.

Поэтому, когда Райан подходил близко, Элоиза нарочно делала строгое лицо и старалась сохранять спокойствие.

Конечно, когда она слышала его ехидные замечания, которыми он её поддразнивал, она легко выходила из себя, но так было даже лучше.

Иначе он бы заметил её дрожащий голос и покрасневшее лицо во время обычного разговора.

— Я и правда сошла с ума…

Элоиза, пробормотав это, встала и подошла к зеркалу в углу комнаты, чтобы посмотреть на своё отражение.

За последние несколько дней она работала допоздна, и кожа стала тусклой, а под глазами появились тени. Волосы, хоть и были собраны, но так небрежно, что казалось, она только что вернулась с поля. На руках были следы от чернил, а на подоле платья — пятно от соуса, которым она испачкалась, помогая на кухне.

Поистине, даже ей самой казалось, что вид у неё безнадёжный.

И дело было не только во внешности.

Двадцать шесть лет. В Альбионе это был возраст, когда брачный период давно прошёл. К тому же, из-за детской болезни её здоровье часто ухудшалось при смене времён года.

«И самое главное!..»

Элоиза на мгновение посмотрела на свой живот.

Когда в детстве она была на грани смерти, врач сказал, что, скорее всего, она не сможет иметь детей.

Проблема была в том, что тот врач, напившись в Кэмбоне, рассказал об этом другим.

Семья Севертон и так привлекала к себе внимание, когда приехала сюда. Слух о том, что их дочь не может иметь детей, разнёсся за один день.

Поэтому сейчас, спустя десять с лишним лет, в этих краях это не было большим секретом.

Хоть у неё и был пожизненный траст, и внешность была неплохой, но предложений о замужестве не поступало, скорее всего, именно по этой причине.

В столице, конечно, после войны появилось много иностранных идей, и взгляды людей изменились, так что нашлись бы и те, кто не обратил бы на это внимания, но здесь, в Фелтхэме, было не так.

Поэтому в детстве пастор Харрисон даже говорил ей, чтобы она преодолела ниспосланное Богом испытание верой.

В его словах, которые звучали так, словно её болезнь была первородным грехом, она тогда сильно пнула его по ноге.

«Я и сама знаю свои недостатки».

Все остальные были молодыми, красивыми и, как говорят, без изъянов.

Если Райан захочет найти жену, то, естественно, выберет одну из них.

Элоиза потянула своё отражение в зеркале за щёки.

Может, потому что она только и думала о своих недостатках, но ей показалось, что её лицо сегодня выглядит ещё хуже, чем обычно.

Бессильно вернувшись к столу, Элоиза поставила карточки Джулии и Патриции перед Райаном.

Одна из Фелтхэма, одна из Кэмбона, так что никто не скажет, что она кому-то отдала предпочтение.

— Наконец-то всё закончилось…

Хоть дело, над которым она так долго мучилась, и было закончено, на душе было совсем не легко.

* * *

В последний понедельник июля.

Наконец настал день, когда начинался летний праздник в Блиссбери.

Летним праздником люди называли, на самом деле, среду, но его начало, банкет, проходил в понедельник той же недели.

Обычно на такие банкеты первые гости приезжали не раньше шести вечера.

И это были самые близкие друзья хозяина, которые приезжали пораньше, чтобы поговорить до начала банкета, так что их было немного.

Большинство гостей приезжало после девяти, так что и сегодня все думали, что будет так же.

Но в пять часов вечера, в тот миг, как появилась леди Гринвуд, которая ничего не говорила, люди в Блиссбери поняли.

Этот банкет будет совсем не таким, как раньше.

— Прошу прощения, что приехала так рано. Когда мы встретились с сержантом Торнтоном в Кэмбоне, было так весело, но времени не хватило, чтобы вдоволь поговорить. Поэтому сегодня я решила выехать пораньше, чтобы поговорить по душам.

Пораньше? Да она, должно быть, с самого утра готовилась и мчалась из Кэмбона.

И не только леди Гринвуд приехала так рано. Вскоре стали прибывать и другие девушки из Кэмбона.

Их цель, прибывших на несколько часов раньше, чем в прошлом году, была очевидна.

В итоге Райану пришлось, едва переодевшись, спуститься в гостиную и разговаривать с ними. Это была его обязанность как хозяина.

Когда он подумал, что девушки Кэмбона сегодня настроены решительно, послышался знакомый голос.

— Элоиза!

Обернувшись на голос, он увидел Джулию, которая уже приехала.

— Боже, и ты так рано приехала?

— И ты тоже? Неужели те повозки впереди… — Элоиза вместо объяснений посмотрела в сторону гостиной.

Как раз в этот момент оттуда, от какой-то шутки, раздался смех. Услышав его, лицо Джулии застыло. Она поняла, что это были гости из Кэмбона.

Пока Джулия сверлила взглядом гостиную, вошла семья Огилви.

— Сестрица Элоиза!

— Эндрю!

Элоиза поймала бросившегося ей на руки ангелочка и поцеловала его в щёку.

Хоть она и видела семью Огилви каждый день, но ей показалось, что она не видела их очень давно.

Посмотрев на вошедших, Элоиза вскоре поняла, что не видит того, кого искала.

— Эндрю? А где Абигейл?

— Сестрица Абигейл сегодня не придёт. Сказала, что плохо себя чувствует.

— Всё ещё?

— Да! Ой, миссис Паркер! Мэм! Здравствуйте!

Эндрю вырвался из объятий Элоизы и побежал к миссис Паркер, которая как раз поднималась с подносом печенья.

Судя по его лицу, он собирался получить сегодня годовой запас печенья. Может, и не годовой, но на два месяца точно хватит.

Ведь миссис Паркер, как и все, очень любила Эндрю.

Элоиза подошла к миссис Огилви, которая, глядя на сына, качала головой. Та, увидев Элоизу, обрадовалась и легко коснулась её щеки.

— О, Элоиза. Ты в порядке? В этом году и мистера Севертона нет, так что тебе, должно быть, было ещё тяжелее.

— Всё в порядке. Ра… сержант Торнтон очень усердно работал. — Элоиза, чуть было не назвав его по имени, как всегда, поспешно поправилась.

Сегодня день, когда приедут люди из Фелтхэма и Кэмбона. Да и не только сегодня, она решила впредь снова называть его сержантом Торнтоном, как и раньше.

Элоиза, разобравшись со своими мыслями о Райане, спросила миссис Огилви:

— Мэм, Абигейл так плохо себя чувствует?

— Не знаю. Вроде бы не больна, но в последнее время такая раздражительная, что даже Джулия перед ней ходит на цыпочках. Кажется, её что-то беспокоит, но ты же знаешь, она, кроме тебя, никому ничего не рассказывает. Не могла бы ты после летнего праздника зайти к нам?

— Конечно. Я и так собиралась сразу после праздника вернуться домой.

Это была правда. Раньше она бы и после окончания праздника осталась ещё на несколько дней, чтобы насладиться тишиной в Блиссбери.

Но в этом году она собиралась вернуться домой, как только закончится основная уборка.

Кажется, если она останется здесь, то когда-нибудь не сможет скрыть свои чувства и совершит ошибку.

Вскоре семья Огилви тоже прошла в гостиную, а Элоиза одна вышла на крыльцо.

«Что же случилось?»

Она знала, как сильно Абигейл ждала этого дня каждый год. Хоть от долгой поездки в повозке у неё сильно болели ноги, она всегда терпела и приезжала.

А тут она решила остаться дома.

Элоиза с беспокойством посмотрела в сторону Фелтхэма.

Она молилась, чтобы с её подругой не случилось ничего плохого.

* * *

Абигейл сидела в своей комнате и смотрела на платье, висевшее на стене.

Она готовила его с прошлой зимы. Из-за того, что ей пришлось потратить много денег на поиски мужа для Джулии, она не могла купить себе новое, поэтому перешила летнее платье, которое Джулия купила несколько лет назад.

Джулия, поносив его несколько раз, сказала, что оно вышло из моды, и больше не надевала, но после зимней переделки оно превратилось в довольно приличное праздничное платье.

С зимы она смотрела на него и так ждала летнего праздника.

Но она не поехала. Хоть и не была больна.

* * *

Глава 52