«Почему?»

Райан на мгновение задумался, чем он мог заслужить такую ненависть от Элоизы.

— …

Всплывало в памяти не одно и не два. Разве они не спорили, готовясь к празднику, даже из-за цвета цветов на столе?

Конечно, это не были настоящие ссоры. Хоть они и смотрели друг на друга с укором, но быстро находили решение.

Но Райану было весело видеть, как Элоиза хмурится и смотрит на него, и он нарочно её ещё больше дразнил.

«Сегодня, точно…»

Кажется, они разошлись во мнениях, что посадить на месте выкорчеванного дерева.

После долгого спора они в итоге решили доверить выбор барону Стэнфорду. Но в душе у Элоизы, похоже, остался осадок.

Не только имя Райана Торнтона было написано криво. Рядом был нарисован его портрет, похожий на детский рисунок.

Круг, острые глаза и кривоватая ухмылка, которая и ему самому показалась очень самодовольной.

Увидев это, Райан не мог не признать художественный талант Элоизы.

Даже в таком простом рисунке, состоявшем из круга и нескольких линий, он сразу же узнал себя.

Райан, усмехнувшись, взял бумагу.

Ему вспомнился рисунок, который он видел, когда только приехал в Блиссбери. Рисунок, который заставил его усомниться в своих глазах, — обнажённая натура.

Райан попытался вспомнить лицо, которое она тогда нарисовала, назвав его Райаном Уилгрейвом.

Каждая черта была выписана с такой нежностью, что чувствовалась любовь, вложенная в каждый штрих, а лицо Райана Торнтона нарисовано, как детский рисунок.

Но, как ни странно, этот рисунок Райану очень понравился.

Райан осмотрел бумагу. Не только имя Райана Уилгрейва было написано красиво.

Имена семьи Огилви и гостей из Кэмбона тоже были написаны здесь, словно она тренировалась.

Среди них были и такие длинные имена, которые и выговорить было трудно, вроде «Роспильози Бенедетта Скримджер-Уэддербёрн» — видимо, кто-то с далёкого севера.

Похоже, она тренировалась писать имена для рассадочных карточек на банкет.

В столице для такого обычно нанимают писца. Но Элоиза, видимо, решила сэкономить деньги и время и написать всё сама.

«Вполне можно сравнить со столичным писцом».

Мастерство, с которым были выведены длинные хвосты букв и добавлены простые украшения, было незаурядным.

И то, что только имя Райана Торнтона было написано так небрежно, доказывало, что она сделала это нарочно.

Глядя на своё уродливое имя среди красивых имён других, он улыбнулся и, сложив бумагу, убрал её в карман.

Всё равно это была тренировочная бумага, так что, если он её заберёт, проблем не будет.

Вместо этого он нашёл чистый лист и взял перо. Поводив им по бумаге, он положил записку на стол и посмотрел на Элоизу.

Она по-прежнему крепко спала.

Светло-каштановые волосы, которые выбились из причёски, когда она задремала, упали ей на лицо.

Райану на мгновение захотелось поправить их. Он даже неосознанно протянул руку, но опомнился, когда его пальцы уже почти коснулись её.

Какой бы близкой ни стала их дружба в последнее время, его действия сейчас переходили все границы.

Он прекрасно это понимал, но никак не мог отвести руку.

После долгого колебания он с глубоким вздохом отступил. В его виде читалось явное сожаление о том, чего он не сделал.

Он долго смотрел на Элоизу, спавшую, укрытая его одеждой, а затем вышел и закрыл дверь.

Чтобы никто из проходящих мимо не мог увидеть её спящей.

* * *

Скрип.

Ночной ветер на мгновение усилился, и окно затряслось, а шторы зашелестели.

От этого звука Элоиза проснулась.

В мутном взоре она увидела пламя лампы на столе, которое стало таким маленьким, что, казалось, вот-вот погаснет.

«Нужно зажечь…»

Нужно зажечь свечу, стоявшую рядом, пока огонь совсем не погас.

Она понимала это головой, но тело, ещё не проснувшееся, никак не двигалось.

К тому же…

«Тепло».

Она ведь заснула, работая, но её тело было укрыто чем-то тёплым.

Кажется, она помнила, что принесла летнее одеяло на случай, если ночью станет прохладно. Похоже, во сне ей всё же удалось им укрыться.

Элоиза потянулась и натянула одеяло до самого подбородка. Она уже собиралась снова закрыть глаза, как вдруг почувствовала от одеяла знакомый аромат.

Запах, который можно было почувствовать в глухом лесу в день, когда выпала роса.

Тяжёлый древесный запах, смешанный с глубоким, густым ароматом мха. И свежий запах воды. Среди прохладного и тяжёлого аромата странным образом был и запах солнца.

От этого аромата, который почему-то успокаивал, Элоиза зарылась в него лицом.

И тут же аромат стал ещё гуще.

Элоиза знала, кому принадлежит этот аромат. Его всегда можно было почувствовать, когда он подходил близко…

— !..

В тот миг, как она вспомнила, кому принадлежит этот аромат, её снова закрывавшиеся глаза широко распахнулись.

Это был определённо аромат Райана. Но почему он ощущается так близко!

Открыв глаза, она осмотрелас, но видела лишь пламя лампы, которое вот-вот погаснет, и нигде не было Райана.

— Фух…

Убедившись, что его нет, она коротко выдохнула.

«Его нет».

Это не был вздох облегчения. Это был вздох сожаления о том, что его нет. В тот миг, как она это поняла, Элоиза вскочила.

«О чём я думаю!..»

Почему она сожалеет о том, что его нет? Кто он такой?

От того, что она только что чувствовала холод, лицо вдруг вспыхнуло. Элоиза, обмахиваясь рукой, встала с дивана, чтобы найти свечу.

Тук.

И тут что-то упало на пол. Летнее одеяло она всё ещё держала в руке, так что же это могло быть? Она посмотрела на пол.

— Одежда?

У её ног лежала одежда.

Она подумала, не оставила ли она свою верхнюю одежду на коленях, но ведь вся её одежда висела в спальне.

Элоиза наклонилась и подняла её. Это была большая мужская одежда, которая никак не могла быть её.

Подняв её, она тут же поняла. Это была одежда Райана.

В тот миг, как она это осознала, её шея, которая только что начала остывать, снова покраснела.

— Как… она здесь оказалась?

Эта комната всегда была её кабинетом.

Кроме неё, никто ею не пользовался, так что здесь были только её вещи, так почему здесь одежда Райана?

Элоиза посмотрела на дверь. Днём, из-за того, что было много людей, она по привычке оставила дверь открытой. Чтобы, если кто-то захочет что-то спросить, мог легко войти.

Но дверь, которая определённо была открыта, теперь была плотно закрыта.

Тем временем пламя лампы затрепетало ещё сильнее. Элоиза, держа в руках его одежду, поспешно нашла свечу и зажгла её.

Зажёгши ещё несколько свечей, комната наконец-то стала такой же светлой, как и до того, как она уснула.

Элоиза осмотрела одежду в своих руках. Как она и думала, это определённо была одежда Райана. Она видела его в ней сегодня днём.

«Он заходил?»

Если бы зашёл кто-то другой, она бы почувствовала тревогу и неприязнь, но от того, что здесь был он, таких чувств не было.

«Райан — не из тех, кто способен на подлость».

Хоть они и спорили сегодня несколько раз, Элоиза доверяла ему.

Он скорее стал бы громко стучать в дверь и язвить, что она заснула, вместо того чтобы работать, чем делать что-то неподобающее со спящим человеком.

Он был игрив, но не переходил границ. Иногда он был до неприличия прагматичен и самодоволен, но никогда не поступал неправильно.

Элоиза ни разу не чувствовала от него страха.

Она коротко вздохнула и сложила одежду. При этом она незаметно коснулась своих губ. К счастью, похоже, она не наделала глупостей, и её не будут дразнить, что она спала, пуская слюни.

Повесив его одежду на стул, Элоиза снова села за стол.

И тут она увидела на белой бумаге его почерк.

«Я прочёл ваши откровенные впечатления обо мне.»

- Райан, которого вы ненавидите -

* * *

Глава 50