Но тут Райан пришёл в себя.

Подумать только, он без разрешения вошёл в комнату, где спала леди.

Увидев его, Элоиза, наверняка, в ужасе закричит.

Он не знал, как объяснить эту ситуацию. Да и объяснений не было. Он ведь и правда вошёл без разрешения.

Он уже приготовился к тому, что Элоиза, увидев его, закричит, но тут…

— Райан?..

Послышался сонный, бормочущий голос.

Как ни странно, от этого голоса Райан на мгновение растерялся.

«Что такого хорошего в этом коротком звуке, в этом невнятном произношении моего имени, что я так глупо…»

Пока он так думал, в уголке его сознания появилась другая мысль.

«Скольких людей Элоиза называла таким голосом? Если не считать семью и служанку, если не считать тех, кого нельзя было назвать представителями противоположного пола, не я ли был первым? А если нет, то кто же?»

От этих мыслей Райан провёл рукой по губам.

Похоже, он и правда был не в себе. Нужно было скорее развеять недоразумение Элоизы и уйти отсюда.

Он думал, что, увидев его, она тут же вскочит. Но.

Её большие глаза, смотревшие на него, медленно моргнули. При каждом движении длинные, пышные ресницы, словно крылья бабочки, трепетали, прикрывая тёмно-зелёные зрачки.

Затем её глаза мягко изогнулись. Без всякого удивления или настороженности, словно она встречала кого-то совершенно обычного.

Улыбавшиеся глаза снова медленно закрылись. Зелёные зрачки, смотревшие на него, снова скрылись под веками. Затем голова Элоизы безвольно упала.

— Элоиза?..

Райан в замешательстве позвал её, но ответа не последовало.

Вернулось лишь её дыхание, ставшее ещё более ровным, чем прежде.

Посмотрев на Элоизу, он наконец понял, что произошло.

Она снова заснула. Увидев его в своей комнате!

У него вырвался смешок, полный недоумения. Райан, подумав, что делать, сел напротив неё. Затем, подперев подбородок рукой, наклонился и посмотрел на её лицо.

Сначала она спала без всякого выражения, но, видимо, ей что-то снилось, и на её лбу появилась лёгкая морщинка. Затем её лицо снова разгладилось, и уголки губ поползли вверх.

На этот раз, похоже, во сне происходило что-то хорошее.

Райан долго смотрел на её лицо. Сколько же у неё выражений, даже когда она спит.

Он никогда раньше не смотрел на чьё-либо спящее лицо, так что ему было просто любопытно и весело.

Не отрывая от неё взгляда, Райан попытался вспомнить, какой ему показалась Элоиза Севертон за всё это время.

Она была забавным и удивительным человеком. Целый день, не отдыхая, она летала по Блиссбери, занимаясь всевозможными делами, и при этом не забывала время от времени препираться с ним.

Но стоило Райану обмолвиться об армии, как её глаза тут же загорались, и она внимательно слушала его рассказы.

И тогда они, естественно, начинали говорить об управлении войсками и стратегии.

Каждый раз во время таких разговоров Райан мысленно восхищался.

Разговаривая с ней, он иногда забывал, где находится — в Блиссбери или в военном штабе.

От старых до новейших тактик, которые срывались с её уст. Порой ему казалось, что в одних лишь знаниях она превосходит профессора тактики из военной академии.

Конечно, знания Элоизы не были совершенны.

Большинство тактик были слишком старыми, а некоторые были признаны неэффективными в последней войне.

Но, учитывая, что она жила в этой деревне и имела очень ограниченный доступ к книгам и информации, это было поистине удивительно.

Поэтому Райан нарочно доставал карты и объяснял ей битвы, в которых он участвовал, и тактику, которая в них применялась. И рассказывал о провальных стратегиях, о которых не писали в газетах.

Тогда Элоиза надолго задумывалась, а затем высказывала своё мнение о том, почему эта тактика провалилась.

Большинство её предположений совпадало с причинами поражения, установленными в штабе армии.

Их разговоры обычно затягивались за ужином. Обсуждая крупные битвы Альбиона, их мнения с Элоизой часто расходились.

Разумеется, в основном это были битвы, в которых участвовал пятьдесят седьмой пехотный батальон.

Райан нарочно утверждал, что в командовании Райана Уилгрейва было много изъянов, и резко критиковал допущенные тогда ошибки.

Поскольку это были его собственные ошибки, ему было даже легче их беспощадно критиковать.

После того, как он высказывал своё нелестное мнение о подполковнике Уилгрейве, наступала очередь Элоизы.

Элоиза смотрела на него таким взглядом, что, не будь рядом мистера Палмера, она бы, наверное, столкнула его с лестницы, и начинала оспаривать его мнение.

Элоиза, используя все свои знания, защищала действия подполковника Уилгрейва.

Конечно, Райан не сдавался.

«Но в итоге в той битве потерпели поражение, что доказывает, что стратегия подполковника Уилгрейва была не так уж и хороша, не так ли?»

«Мне снова объяснить вам, сержант? Даже если это и было поражение, благодаря ему пятьдесят седьмой пехотный батальон отступил с минимальными потерями. И быстро присоединился к следующему полю боя, приведя последующую битву к победе. Вы ведь не можете не знать, что та битва была решающей для сухопутной армии Альбиона?»

Что такого в этом подполковнике Уилгрейве, что она так рьяно его защищает?

В итоге Элоиза обычно первой вставала и, развернувшись, в гневе уходила. Но Райан, глядя ей вслед, испытывал странное удовлетворение.

Уголки губ Райана, смотревшего на спящую, скривились.

Тот, кого она так яростно защищала, — это он.

Элоиза, наверное, и не догадывалась, как смягчался её взгляд, полный настороженности к сержанту Райану Торнтону, когда она говорила о подполковнике Уилгрейве.

Элоиза, защищая подполковника Уилгрейва, словно восхваляя его, всегда смотрела вдаль.

В ту сторону, где находилась столица.

Глядя на такую Элоизу, Райан чувствовал, как у него всё внутри переворачивается.

Он несколько раз думал, что было бы, если бы он просто сказал, что он — Райан Уилгрейв. Сначала она бы не поверила, но если бы барон Стэнфорд подтвердил его личность, то в итоге поверила бы.

Какое тогда у Элоизы было бы лицо?

Но это всегда оставалось лишь в воображении Райана.

Когда это лето пройдёт и наступит осень, он должен будет вернуться в столицу и ответить на отложенный вызов в Дисциплинарный совет, и закончить другие военные дела.

И сколько же ещё будет разорвана в клочья честь Райана Уилгрейва?

Мысль о родном отце, который по-прежнему жаждал его свергнуть, снова омрачила его воспрявшее было настроение.

Элоиза всё ещё поддерживала подполковника Уилгрейва. Но это чувство не будет вечным.

Тогда Райан хотел, чтобы она запомнила его просто как сержанта Райана Торнтона, который ненадолго задержался здесь, был раздражающим, но с которым всё же было весело обсуждать тактику.

Тогда в её памяти он навсегда останется таким.

В этот момент Элоиза ещё сильнее сжалась.

Какой бы ни была летняя ночь, ветер, дувший со стороны Блиссбери, был прохладным. Похоже, она замёрзла.

Он хотел её разбудить, но, глядя на тёмные круги под её глазами, решил, что лучше дать ей ещё немного поспать.

«Но нельзя же её так оставлять на холоде».

Осмотревшись, он увидел большую шаль, лежавшую рядом с Элоизой. Он осторожно подошёл к ней, развернул её и накрыл Элоизу.

Элоиза, схватившись за шаль, которую он на неё накинул, приняла более удобную позу. Но она по-прежнему была сжата в комок.

Он хотел принести что-нибудь ещё, чтобы укрыть её, но всё, что было в комнате, было слишком толстым и большим. К тому же, ему не хотелось, чтобы его увидели с этим другие.

Но и так оставлять Элоизу было нельзя, и, поразмыслив, он снял свою летнюю верхнюю одежду.

Она была довольно плотной, к тому же, он её носил, и она сохранила тепло его тела. Когда он накрыл её, сжавшееся тело Элоизы наконец расслабилось.

Райан перебрал бумаги, которые Элоиза оставила на столе.

Он хотел оставить записку, что уходит, раз она так крепко уснула.

— Хм?

На лежавшей бумаге было написано его имя.

Райан Уилгрейв

Его имя, написанное декоративным шрифтом, который использовали для приглашений.

Подумав, что она и здесь думает о Райане Уилгрейве, он уже собирался покачать головой, как увидел под ним другое имя, написанное так криво, словно левой рукой.

Райан Торнтон

А под ним была ещё одна фраза.

Ненавижу до смерти!

* * *

Глава 49