Долгое время простояв в оцепенении, Райан с всё ещё недоверчивым видом принялся читать письмо.

И вскоре понял, в чём дело.

— Неужели это… письмо подполковнику Райану Уилгрейву?

Он снова начал медленно читать письмо с самого начала.

Письмо было наполнено такими дружелюбными и нежными словами, что читающий невольно улыбнулся бы.

Конечно, он улыбнуться не мог. Ведь это было письмо Райану Уилгрейву.

Когда на ужине Элоиза защищала подполковника Уилгрейва, он подумал, что она просто одна из его поклонниц.

Он, конечно, удивился, что в такой глуши, да ещё и молодая женщина, так хорошо разбирается во всех битвах, но решил, что и такое бывает.

Но судя по этому письму… это было не просто дружеское послание, хоть и не дотягивало до письма влюблённой пары.

Для дружбы в нём было слишком много глубокой привязанности и доверия.

— Вот так дела…

Райан совершенно не знал, как ему поступить в этой ситуации.

— И насколько же сильно она любит подполковника Райана Уилгрейва?

На самом деле, получение подобных писем не было для него чем-то особенным. В воинскую часть ему приходило иногда более ста писем в день.

Мать давно умерла, а могильщик, давший ему фамилию Уилгрейв, тоже уже довольно давно покоился на том кладбище, где работал.

А родной отец, граф Уоллес, всегда считал его бельмом на глазу, так что писем от него ждать не приходилось.

Поэтому Райан не вскрывал приходившие ему письма.

Сначала, конечно, из любопытства он прочитал несколько, но вскоре перестал.

Чем больше подвигов он совершал, тем больше писем ему приходило.

Незнакомые люди, незнакомые адреса, шаблонные восхваления. И прозрачные, корыстные просьбы о встрече.

Среди них были и такие, от которых становилось ясно, что у отправителя серьёзные проблемы с головой.

Навскидку он помнил человека, который утверждал, что он украл у него деньги и должен их вернуть, и человека, который утверждал, что он его внук и должен с ним встретиться.

Но больше всего его поразила женщина, которая утверждала, что она его жена.

Устав от таких писем, Райан перестал их вскрывать.

Когда его адъютант спросил, что с ними делать, он сказал сжечь, но адъютант, сказав, что в них всё-таки любовь граждан, отнёс их домой.

Поток писем, который лился рекой, прекратился, словно по волшебству, в тот день, когда после окончания войны его вызвали на военный совет.

А когда стали появляться критические статьи, письма снова пошли.

На этот раз и конверты были другими.

— Что это такое?

Его адъютант брезгливо, кончиками пальцев, взял письмо и осмотрел его. Кроваво-красными буквами были написаны слова: «Трус», «Убийца», «Сдохни!».

Уже по одному этому было понятно, что написано в письме.

— Сожги всё.

— Да, сэр, обязательно сожгу.

Адъютант, который раньше просил его прочитать хотя бы несколько писем, на этот раз сам собрал все оскорбительные послания, адресованные Райану, и бросил их в костёр, который горел на улице.

Он и раньше не читал писем, но с тех пор Райан действительно перестал интересоваться какой-либо почтой, приходившей на его имя.

Но…

— Надо же, кто-то ещё присылает такое…

Оскорбительные письма и сейчас приходили нередко, но писем с поддержкой почти не было. А Элоиза, оказывается, была одной из тех, кто всё ещё писал ему.

Райан, подперев подбородок рукой, задумался, а затем снова посмотрел на письмо Элоизы.

…Давненько я тебе не писала. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Не может же быть, чтобы эта прекрасная весна не заглянула и в Нью.

Аккуратным почерком были написаны слова, полные ненавязчивой нежности.

…Эти никчёмные газетёнки всё ещё поливают тебя грязью, но в тот день, когда я приеду в Нью, им всем придётся готовиться к закрытию.

А затем, увидев, как она зловещим почерком, да ещё и красными чернилами, вывела названия газет и журналов, которые его особенно сильно критиковали, Райан невольно фыркнул.

Было видно, что она настроена так решительно, что, приехав в Нью, и впрямь может поджечь их редакции.

Он уже несколько раз читал это письмо, но всё равно не мог сдержать смеха.

Перечитав его ещё несколько раз, Райан положил его на стол.

Сначала ему хотелось в гневе скомкать его, но, честно говоря, по содержанию письмо было забавным и нежным. В нём не было ни грубости, ни навязчивости, а лишь иногда проскальзывало беспокойство о нём.

Приятное и весёлое письмо. Если бы только получателем не был подполковник Уилгрейв.

Размышляя, что с этим делать, он убрал письмо в ящик стола.

Если мистер Палмер зайдёт в библиотеку убираться и увидит это, могут возникнуть неловкости.

Конечно, не для него, а для Элоизы.

— Если уж пишешь такое, то хотя бы имя не указывай.

Тогда можно было бы сказать, что это письмо ему, и он бы с улыбкой… хотя, если подумать, оно и так ему.

Дойдя до этой мысли, Райан снова открыл ящик и достал письмо Элоизы.

И снова принялся его читать. Честно говоря, он уже запомнил всё содержание, но почему-то не мог оторвать от него глаз.

«Судя по всему, это не первое её письмо».

В тексте несколько раз упоминалось «прошлое письмо».

Райан медленно постучал пальцами по столу. Что было в других письмах, которые пришли на имя подполковника Райана Уилгрейва в столицу?

— Может, стоило прочитать хоть одно… — пробормотал он и тут же вздрогнул.

«Что я сейчас говорю? Что прочитать?»

Он поспешно засунул письмо Элоизы в самый дальний угол ящика, словно оно было посланием из ада.

«Нужно сделать вид, что ничего не было».

Вряд ли Элоиза положила это сюда, чтобы он увидел. Наверное, оно просто смешалось с документами, когда она их собирала.

Он думал вернуть его, но, вспомнив, как она в ужасе выхватила у него рисунок и посмотрела на него с ненавистью, решил, что в этом нет необходимости.

Она, наверное, тоже, если он промолчит, решит, что где-то потеряла его, и скоро забудет.

Райан снова перевёл взгляд на документы, связанные с летним балом.

Нужно было скорее их изучить, но, как ни странно, прочитанное несколько раз письмо в ящике не давало ему покоя.

* * *

Элоиза каждый день ходила как по лезвию ножа.

Ей казалось, что вот-вот появится сержант Торнтон, посмотрит на неё с ещё большим презрением, чем когда увидел её рисунок, и скажет: «Сумасшедшая».

А потом покажет её письмо всем жителям Фелтхэма. Люди будут прикрывать рты руками и смотреть на неё с удивлением, а мать от стыда упадёт в обморок.

Нет, она сама, наверное, первая упадёт в обморок.

«Ну почему! Почему! Почему именно ему!»

Сколько бы она ни кричала мысленно, письмо, попавшее к сержанту Торнтону, к ней не возвращалось.

Первой странности в поведении Элоизы заметила Эмили.

— Миледи, вы нездоровы?

— А? Н-нет. Всё в порядке.

— Правда? Тогда почему вы в последнее время совсем не едите печенье?

Элоиза больше всех любила печенье Эмили. Поэтому, когда она его пекла, то, раздавая деревенским детям, и сама усердно его ела.

Поэтому банка с печеньем всегда быстро пустела, и ворчание Эмили о том, что нужно снова печь, было одной из еженедельных рутин.

Но на этот раз прошла неделя, а печенье в банке всё ещё оставалось. И то, это было то, что осталось после того, как она щедро угостила прибежавших за печеньем детей.

Разумеется, и миссис Севертон заметила, что с дочерью что-то не так.

— Элоиза, с тобой точно всё в порядке?

Она, которая всегда ругала и упрекала дочь, увидев, как та побледнела, растерялась и не знала, что делать.

Как бы то ни было, это была её единственная и любимая дочь. Именно ради здоровья Элоизы она, отказавшись от светской жизни в Нью, переехала в эту деревню.

— Я в порядке. Просто… беспокоюсь о крёстной.

При этих словах миссис Севертон с пониманием погладила дочь по плечу.

— Да, я тоже беспокоюсь, что до сих пор нет письма. Может, ей совсем плохо?

От обеспокоенного голоса матери Элоиза мысленно извинилась.

«Простите, отец. Простите, крёстная».

Так Элоиза продолжала мучиться от тревоги и беспокойства, не находя себе места.

Но прошло больше недели, а сержант Торнтон так и не появился с её письмом и насмешками.

А через две недели пришло письмо от отца.

К счастью, крёстная миновала кризис, но из-за преклонного возраста она медленно готовилась к концу своей жизни, и он, похоже, собирался остаться с ней до самого конца, так что когда он вернётся в Фелтхэм, было неизвестно.

Так прошёл месяц.

Теперь Элоиза полностью выкинула из головы историю с письмом подполковнику Райану.

Конечно, каждый раз, когда она смотрела в сторону Блиссбери, её охватывала тревога, но раз до сих пор не было никаких вестей, значит, сержант Торнтон его не видел.

«Да, оно могло и в другом месте затеряться».

А может, Господь взял его и положил прямо перед подполковником Райаном Уилгрейвом.

Раз уж она так искала и не нашла, то, наверное, этот вариант более вероятен.

Печенье Эмили снова стало быстро исчезать, а ворчание миссис Севертон — учащаться.

Так, в мирной обстановке, наступило начало лета.

— Письмо из Блиссбери! — появился мальчишка-посыльный с письмом в руке.

Глава 22