Поместье Блиссбери. Или просто Блиссбери.

Это было единственное место в Фелтхэме, которое можно было назвать поместьем.

И при этом оно было прекраснее любого другого поместья не только в Кэмбоне, но и во всех окрестных деревнях.

Изначально оно строилось для тихого уединённого отдыха, поэтому было меньше других усадеб.

Однако сад, сохранивший свою природную естественность, и красота внутреннего убранства ничем не уступали знаменитым поместьям Нью.

Поэтому все, кто приезжал в Блиссбери, не могли сдержать восхищения, видя, насколько оно прекраснее, чем они себе представляли.

— Но как же новый управляющий? А что будет с отцом?

Вышедший на пенсию мистер Севертон жил на университетскую пенсию и гонорары, которые получал, консультируя исследователей истории и древних языков.

Но гонорары, как это обычно бывает, назначались по усмотрению заказчика. Из-за этого доход всегда был нестабильным. К тому же, пенсии немного не хватало, чтобы семья из трёх человек со служанкой Эмили могла жить в достатке.

В общем, даже со всеми доходами им пришлось бы затянуть пояса, однако семья Севертон жила весьма зажиточно.

А всё потому, что его заработок как управляющего Блиссбери был очень велик.

Должность управляющего не означала, что он лично чинил поместье или ухаживал за садом.

Он лишь следил за тем, хорошо ли нанятые работники справляются со своими обязанностями. Это и было основным источником дохода мистера Севертона.

Барон Стэнфорд, близкий друг мистера Севертона, зная о его добросовестности, доверил ему управление своим драгоценным поместьем.

Плата составляла пятьсот фунтов в год — годовой доход джентльмена из среднего класса.

Мистер Севертон, от природы честный и усердный, заботился о Блиссбери с особой тщательностью.

Поэтому и Элоиза часто бывала там вместе с отцом.

Хотя светская жизнь столицы её не интересовала, глядя на Блиссбери, в ней нет-нет да и просыпалось лёгкое восхищение большим и блистательным миром.

Наверное, в Нью много таких поместий. Поместий с долгой историей, с портретами и скульптурами их владельцев, с множеством книг, накопленных за века… И всё же Фелтхэм мне пока нравится больше.

Как бы то ни было, возможно, из-за очарования усадьбы, Элоиза любила Блиссбери не меньше своего отца.

И вот теперь туда приезжает новый управляющий.

Элоиза понуро опустила плечи.

— Значит, теперь бывать в Блиссбери будет сложно.

Считалось хорошим тоном открывать пустующее поместье для посетителей, но частые визиты бывшего управляющего могли бы смутить нового.

Значит, как только передача дел закончится, она не сможет приходить туда без приглашения.

— О, не думаю. Хоть он и управляющий, но планирует остаться всего на год, а может, и того меньше. Этот человек — военный, знакомый семьи барона, и он приезжает в Блиссбери, чтобы залечить раны войны.

— Понятно.

Элоиза попыталась вспомнить барона Стэнфорда, с которым мельком встречалась в детстве.

Он был примерно того же возраста, что и её отец. Значит, его друг, должно быть, старший офицер.

Возможно, это отставной военный, который приезжает сюда с семьёй, чтобы отдохнуть от тягот войны, закончившейся в прошлом году.

Пока она размышляла, какие приготовления могут понадобиться для пожилых людей, мистер Севертон продолжил читать письмо.

— Приезжающего зовут Райан… он служил в пятьдесят седьмом пехотном батальоне…

— Райан? В пятьдесят седьмом пехотном батальоне?

Элоиза невольно повысила голос.

Это было неподобающе для леди, но мистер Севертон не стал упрекать дочь. Он прекрасно понимал причину такой реакции.

— Успокойся. Его зовут сержант Райан Торнтон, он из боковой ветви рода барона Стэнфорда, — мистер Севертон сложил письмо и улыбнулся. — Это не твой подполковник Райан Уилгрейв.

При имени Райана Уилгрейва Элоиза прикусила губу.

Подполковник Райан Уилгрейв.

Был ли в Альбионе хоть кто-то, кто не знал его имени?

Выходец из никому не известного северного феода, он вступил в армию, чтобы защитить свою страну, и сражался храбрее всех.

Однако одной лишь храбростью прославиться трудно. Если судить по глубине патриотизма, то в армии Альбиона, помимо Райана Уилгрейва, были десятки тысяч достойных людей.

Его имя стало известным после случая, когда он спас жизнь главнокомандующего и второго сына королевы, герцога Кентского.

Расшифровав вражеский код и раскрыв шпиона, он в самый последний момент сумел отвести дуло пистолета, направленное на герцога.

Одного этого было достаточно для награждения орденом Чёрного Льва, но его подвиги на этом не закончились.

Добившись права на независимые операции для своего батальона, он вихрем проносился по полям сражений, меняя ход битв в невыгодных для армии районах.

Более того, он курсировал между двумя странами, ведя переговоры, чтобы обеспечить благополучное заключение Режанского договора.

Тактика, военная мощь, дипломатические способности.

Он был человеком, рождённым, чтобы стать военным, нет, героем своей эпохи.

Все в один голос твердили, что и недавние мирные переговоры не прошли бы так быстро и гладко, если бы не Райан Уилгрейв.

Однако вся эта слава рассыпалась в прах с окончанием войны.

Как раз в тот момент, когда пошли слухи, что королева дарует ему титул и земли, из военных кругов поступило заявление с обвинениями в его адрес.

Обвинений было не одно и не два. От сравнительно лёгких, вроде хищения казённого имущества, до серьёзных, таких как умышленное игнорирование приказов высшего командования и самовольное управление батальоном.

Каждое из этих обвинений по военному кодексу каралось суровым наказанием.

Но самой большой проблемой стало то, что касалось самого сокрушительного поражения Альбиона.

Битва при Ингоне, в которой было потеряно несколько батальонов, а вся сухопутная армия понесла такие потери, что пошатнулась. Пятьдесят седьмой пехотный батальон был единственным, кто вернулся живым из самого центра этой битвы.

Хотя и были жертвы, большая часть пятьдесят седьмого батальона вернулась благополучно, и этот факт, наоборот, поднял боевой дух всей армии.

Не было и дня, чтобы в газетах не мелькало имя подполковника Уилгрейва, и все в Альбионе произносили его имя почти так же часто, как имя Господа.

Но в анонимном письме, которое якобы разоблачало грязную изнанку чуда, утверждалось, что подполковник умышленно игнорировал приказы командования и трусливо спасся, использовав потери соседних пехотных батальонов.

Естественно, в армии разразился скандал. Высшее командование объявило о начале расследования и на неопределённый срок отложило запланированное вручение ему ордена.

О титуле, который ему должна была пожаловать сама королева, тоже как-то незаметно перестали говорить.

Тем временем обвинения в его адрес продолжали поступать.

Посыпались доносы об угрозах другим солдатам, о прочем недостойном поведении для военного, а также о действиях, граничащих с преступлениями.

Для публики, искавшей после войны новых впечатлений, тёмная сторона человека, которого называли героем, стала идеальным поводом для сплетен.

Газеты, прежде воспевавшие его, теперь публиковали статьи с критикой, сопровождая их карикатурами.

За несколько месяцев имя Райана Уилгрейва стало синонимом величайшего позора в армии.

Из-за этого его портреты, которые продавались по всей столице, внезапно исчезли.

Но мистер Севертон знал. Знал, что один из них, самый качественный, всё ещё висит в комнате Элоизы.

Даже когда общественное мнение полностью отвернулось от него, Элоиза оставалась ярой сторонницей подполковника Уилгрейва.

— Хоть это и другой Райан, веди себя с ним вежливо.

Пока мистер Севертон наставлял Элоизу, Уильям, услышавший всё, что ему было нужно, поклонился и отправился восвояси.

Ланселот последовал за поспешно удаляющимся почтальоном, угрожающе гогоча, словно приказывая убираться вон.

В отличие от своего прибытия, Уильям теперь энергично крутил педали.

В Блиссбери приезжает новый управляющий! И к тому же, знакомый барона Стэнфорда!

Теперь эта новость в течение нескольких дней разнесётся по всему Фелтхэму и Кэмбону.

* * *

Всё произошло, как и ожидалось.

Через шесть часов после того, как Уильям покинул дом Севертонов, новость о новом управляющем облетела весь Фелтхэм.

Дамы Фелтхэма, привлечённые интригующей новостью, одна за другой стали собираться в доме Севертонов.

— Так сколько ему лет? Как он выглядит? Раз приезжает на поправку, значит, он тяжело болен? — даже обычно тихая миссис Огилви нетерпеливо ёрзала на месте, засыпая всех вопросами.

Такое поведение нельзя было назвать благовоспитанным, но собравшиеся дамы понимали её чувства.

Всего несколько недель назад помолвка её второй дочери сорвалась в последний момент.

Похоже, миссис Огилви надеялась, что её убитую горем дочь найдёт новая любовь.

Миссис Севертон неторопливо отпила чаю.

— Услышав о приезде нового человека, я, разумеется, расспросила мужа поподробнее. К сожалению, о его внешности и состоянии здоровья ничего не известно, но мне удалось узнать другую важную информацию. А именно то, что сержанту Торнтону двадцать девять лет, и он всё ещё не женат.

— Ах!

Не женат.

От этих слов сердца не только миссис Огилви, но и всех матерей, имевших дочерей, учащённо забились.

Глава 2