Услышав слова Райана, граф Уоллес на мгновение застыл.

Он полагал, что Райан, даже если не выразит радость открыто, в глубине души будет счастлив, но на лице его отразилось лишь глубокое презрение.

А еще жалость, словно он смотрит на самое глупое и жалкое существо на свете.

Райан подавил готовый вырваться вздох.

«Ну и болван».

Ему было просто смешно от мысли, что граф до сих пор думает, будто Райан будет цепляться за такое.

Будь здесь барон Стэнфорд, он бы криво усмехнулся и сказал, что графа Уоллеса нельзя винить. Ведь это правда, что в детстве Райан проявлял интерес к этому месту.

«Ничего не поделаешь».

Райан, глядя на графа Уоллеса, который тупо таращился на него, вспомнил сделку, заключенную с ним много лет назад.

* * *

— Отправляйся в монастырь. Тогда я обеспечу твоей матери безбедную жизнь, а тебе, когда станешь совершеннолетним, дам достаточно денег, чтобы ты мог себя обеспечить.

Граф, явившийся в дом могильщика, прикрывал нос и рот платком, словно ему было противно даже дышать здешним воздухом.

— Думаю, не нужно объяснять, какая это огромная возможность для такого, как ты.

Граф говорил со своим сыном, которого видел впервые, с таким выражением лица, словно смотрел на насекомое.

При этом взгляде губы Райана искривились.

Райан, как и любой уличный мальчишка, начал работать, как только научился ходить и говорить.

В дождливые дни, когда он, превозмогая боль в замерзших пальцах, разносил заказы, а вместо денег получал ругань и плевки с мокротой только за то, что товар промок, он тоже иногда представлял себе...

Что было бы, если бы он был аристократом? Или даже не аристократом, а хотя бы ребенком из чуть более состоятельной семьи...

Не только Райан, все уличные мальчишки время от времени предавались таким фантазиям.

О том, что его отец, которого он никогда не видел, окажется богачом и заберет его из этих темных переулков в дом, где много солнца и есть теплый камин.

Они говорили об этом в шутку, мол, «вот было бы здорово», но по тому, как детально они описывали эти фантазии, дети знали: все они искренне мечтают о таком будущем.

И вот то, что казалось лишь мечтой, происходило с ним наяву.

Но Райан не чувствовал особой радости.

Нищета научила его цинизму и недоверию.

К тому же, по взгляду графа, смотревшего на него свысока, Райан сразу понял, что за этой сделкой, которая, казалось бы, была выгодна только ему, что-то скрывается.

— Почему?

На короткий вопрос Райана граф посмотрел на него с застывшим лицом.

— Райан! Что ты себе позволяешь! Где твои манеры!

Мать Райана, стоявшая позади, испуганно воскликнула: «Что с тобой?» — и толкнула его в плечо, требуя отвечать как следует, но Райан не обратил на нее внимания и продолжал смотреть на графа.

— Ты даже не забираешь меня к себе, а вдруг отправляешь в монастырь? Зачем мне туда? Что ты задумал?

От этих колючих слов Райана глаза графа сузились.

В следующее мгновение граф безжалостно ударил Райана по лицу тростью, которую держал в руке.

С глухим звуком Райан упал на пол. Но мать Райана даже не подумала остановить графа, а лишь стояла и дрожала от страха.

Трость графа опустилась на упавшего Райана еще несколько раз. Удары прекратились только тогда, когда на пол брызнула кровь.

— Раз ты низкого происхождения, то и рот у тебя поганый?

— ...

В ответ на слова графа Райан сплюнул кровавую слюну и посмотрел на него еще более свирепым взглядом.

Но на этом все и закончилось. Если бы грязный уличный мальчишка посмел сделать что-то большее против графа, то даже если бы ему отрубили руку на месте, никто бы и слова не сказал.

Граф еще немного посмотрел на Райана, затем сунул руку во внутренний карман сюртука.

Он достал звякнувший мешочек и бросил его перед матерью Райана.

— Золотые гельмарки. Даже такая деревенщина, как ты, сможет без проблем обменять их в банке на крупные деньги.

Валюта, созданная королевским двором для удобства крупных сделок без сложной процедуры оформления чеков.

Это была самая ценная вещь, о которой знали люди из таких трущоб.

Едва услышав это, мать Райана тут же, словно набросившись, схватила мешочек и проверила содержимое.

Блеснул цвет золота, в подлинности которого не усомнился бы даже невежда. Флаг Альбиона, выгравированный на монетах, был отчетливо виден.

— Этого должно хватить в уплату за воспитание.

— Конечно! Конечно, граф!

Глядя на мать, которая широко улыбалась и без устали кланялась, Райан прикусил губу.

В Альбионе несовершеннолетние считались собственностью родителей. И сейчас его мать продала его отцу.

Граф, словно ему больше нечего было сказать, вышел наружу. Вскоре вошли двое крепких мужчин и просто вынесли Райана на улицу.

Снаружи стояла карета, неизвестно когда подъехавшая. Даже на первый взгляд она не выглядела обычной. Без единого окна, она больше напоминала повозку для перевозки заключенных.

— Отпустите, я сам сяду.

Подойдя к карете, Райан грубо отмахнулся от держащих его рук.

Он обернулся и посмотрел на дом, но мать не то что не вышла следом — она тут же захлопнула дверь.

Он не возлагал больших надежд, но чувство потери оказалось сильнее, чем он ожидал.

Все-таки это была его единственная семья. Пусть она и не любила его глубоко, он не думал, что она выбросит его так легко.

Райан с минуту смотрел на дверь помутневшим взглядом, затем отвернулся и обратился к графу, который наблюдал за ним с некоторого расстояния:

— Что я должен делать?

Граф, заметив, что тон мальчика стал спокойнее, чем раньше, усмехнулся и ответил:

— Как я уже сказал, ты должен сидеть в монастыре до совершеннолетия.

— Почему я должен это делать?

Прежде чем граф успел спросить, какая ему разница, Райан заговорил первым:

— Если я буду знать ваши, граф, намерения, то не стану делать глупостей и буду вести себя лучше.

Услышав обращение «граф», Уоллес выглядел слегка довольным.

Покорность, проявленная сразу после того, как он узнал, что его продали, и попытка спокойно разобраться в ситуации вместо того, чтобы плакать и буйствовать.

Ему было даже приятно думать, что это поведение, не свойственное уличному бродяге, досталось мальчику от него.

«Лучше объяснить ему, чтобы он смирился, чем потом возиться с его бунтами и попытками побега».

Граф объяснил с гораздо более легким сердцем:

— У меня есть сын. Драгоценный ребенок. Но астрологи говорят, что ты забрал всю его удачу. Звучит нелепо, но Вивиан...

Невольно произнеся имя Вивиан, граф Уоллес кашлянул и оборвал себя.

— В любом случае, они говорят, что тебя нужно держать в глубоком монастыре, чтобы эта удача вернулась к моему сыну. Тебе нужно пробыть там только до совершеннолетия. После этого мы больше не увидимся.

Это была ложь. Но отчасти и правда.

Астрологи сказали, что Райан должен находиться в монастыре до совершеннолетия. До этого момента он должен жить тихо, вдали от людей, в месте, которое можно назвать глушью.

«А потом... сказали, что его нужно убить».

В монастыре убивать нельзя.

Они примут Райана по его просьбе, но убирать труп они вряд ли согласятся. Ведь они принимают его ради «исправления грязного бастарда», а не ради вознаграждения от графа.

Если натворить дел в монастыре, неизвестно, что могут разболтать эти одержимые верой люди.

К тому же, чтобы избежать лишних глаз, снаружи монастыря действовать гораздо удобнее, чем внутри.

Да и нанять людей для такого дела проще.

Граф сказал с улыбкой:

— После этого ты получишь щедрое вознаграждение.

Глядя на улыбку графа, Райан инстинктивно понял.

Что его слова — ложь.

Вскоре после этого Райана отправили в монастырь.

Все там знали, что он незаконнорожденный. И это был монастырь с очень старыми, косными убеждениями.

Это означало, что там к Райану относились как к существу более грязному и нечистому, чем крыса.

Райан стиснул зубы и терпел: возвращаться ему было некуда. Значит, нужно было выжить здесь, где его, по крайней мере, будут кормить, пока он не станет взрослым.

Так продолжалось до тех пор, пока он не встретил барона Стэнфорда.

Благодаря ему он смог сбежать из монастыря незадолго до совершеннолетия.

Он бежал, чтобы выжить, но еще больше он хотел нанести удар в спину графу, который наверняка уже расслабился, думая, что дело сделано.

И действительно, все было так, как он и ожидал. Барон Стэнфорд разузнал, что в доме графа Уоллеса переполох.

Говорили, что не только граф Уоллес, но и его жена Вивиан, фактическая глава семьи, перерыли весь Альбион, желая найти его и разорвать на куски.

В мире, где мчались поезда, а где-то далеко создавались летающие машины [1], было удивительно и смешно, что существуют люди, готовые навредить другому, веря словам астрологов.

[1] Вероятно, имеется в виду первые эксперименты с авиацией/дирижаблями.

Он не думал о мести им. Ему просто было смешно видеть, как они беснуются от того факта, что он жив.

После этого Райан просто жил.

Потому что не знал, ради чего жить. То, что он пошел в армию и совершал безумные подвиги, было лишь результатом того, что он брался за все подряд, не зная, чем заняться.

Поэтому внутри было пусто. Несмотря на растущее количество орденов, он продолжал чувствовать лишь опустошение.

Вместе с наградами приходило многое, но огромную дыру в его душе ничем нельзя было заполнить, сколько бы он туда ни вливал.

Райан не сомневался, что однажды эта дыра поглотит его.

Поэтому он особо не реагировал, даже когда его ложно обвинили.

Если его все равно поглотят, какая разница, что делать?

И вот, когда он уже погружался в эту ужасную пустоту...

Хрусть.

Райан вспомнил тот звонкий звук, услышанный давным-давно.

Это был звук, с которым Элоиза, думая, что никого нет, с удовольствием откусила большой кусок яблочного пирога.

«Смешно сказать».

Теперь, оглядываясь назад, он понимал.

В тот момент, когда он услышал этот звук, который был лишь одним из миллионов звуков, наполняющих день...

Райан впервые забыл о существовании своей огромной пустоты.

Глава 144