Длинные пальцы не стали сразу касаться клитора или входа во влагалище. Вместо этого они слегка раздвинули пухлые большие половые губы.

— Ах...

От этого бесстыдного жеста Бо Ра дернула бедрами, словно от удара хлыстом, и крепко зажмурилась. Не от стимуляции. И не от испуга. Причина, по которой она так запаниковала и задергалась, крылась в другом.

— Ты промокла.

Потому что её постыдная тайна в итоге была раскрыта. В тот момент, когда он играючи, словно задирая юбку, раздвинул её губы, скопившаяся внутри влага предательски скользнула вниз по бедру.

Почему её тело так возбудилось, она и сама не понимала. Выработался условный рефлекс, как у собаки Павлова? Или же, как он часто дразнил её, у неё и впрямь до неприличия чувствительное и похотливое тело?

— Давно ты так вымокла?

Ясно было лишь одно: физическая реакция абсолютно не совпадала с состоянием её разума.

— То, что соски торчат, я заметил уже давно.

Как он и сказал, в отличие от тела, которое возбудилось первым, голова шла кругом от невыносимого стыда. Она чувствовала себя так, словно её вышвырнули на улицу голой, и не знала, куда деваться от позора.

Су Ха, то ли понимая её состояние, то ли нет, издал тихое «хм» и, протянув руку, принялся неспешно разминать её тяжело налитую грудь.

— Когда? С того момента, как я велел тебе снять белье?

— А, м-м...

— Или когда велел наклониться?

— Н-нет... ах...

— Или...

Он больно ущипнул покрасневший, затвердевший сосок и тихо прошептал:

— Ты с самого начала расстегнула рубашку, потому что хотела, чтобы с тобой сделали это?

Нет, это не так. Бо Ра отчаянно замотала головой, до крови закусив губу. Заметив это, Су Ха по старой привычке потянулся вперед, легонько щелкнул её по губам, заставляя их разжать, и вернул руку на место.

Это была короткая издевка, но из-за своей внезапности она ударила слишком больно. Прижавшись щекой к поверхности столика, Бо Ра лишь бессильно моргала.

— Ах!..

Рука Су Ха покинула её грудь лишь для того, чтобы перейти к куда более чувствительному месту. Твердые кончики пальцев отыскали прячущийся клитор и принялись ритмично на него надавливать.

— Ах, по... ах, подожди!..

— Какая же ты у меня умница, Бо Ра.

Шепча эту похвалу, звучавшую скорее как оскорбление, Су Ха безостановочно теребил чувствительный бугорок.

— Пару раз прикоснулся, а он уже так стоит.

— Ха, а-а...

— И так хорошо течешь.

Это в корне отличалось от его обычной, тягучей и нежной ласки. Какая-то насмешливая, грубая прелюдия. Он то слегка пощипывал набухшую вершину, то отпускал, то указательным пальцем покачивал налившийся кровью бугорок, играя с ним, как с игрушкой.

Но самым отвратительным было то, что даже от этой небрежной ласки её тело безвольно распалялось.

С этим определенно было что-то не так. Как бы сильно он её ни приручил, как бы сильно она его ни любила — как можно было возбуждаться в такой ситуации?..

— Посмотрим, хорошо ли ты умеешь глотать.

Как раз в тот момент, когда Бо Ра испытывала к себе глубочайшее отвращение, пальцы с крупными костяшками резко погрузились во влагалище.

— Ах!..

— Хорошо ешь.

Полностью готовое нутро с жадностью втянуло их в себя, словно только этого и ждало. Она сама чувствовала, как внутри всё радостно сжимается, приветствуя знакомые пальцы. Тело откровенно изнывало, требуя, чтобы его пронзили как следует.

— Так нравится?

Если это чувствовала она, то Су Ха и подавно. Издав резкий, колючий смешок, он без предупреждения добавил еще два пальца. Ах. Мгновенно заполнившие её три крупных пальца бесцеремонно раздвинули нежную, чувствительную плоть.

— А, х-х, м-м!..

Они сплетались телами сотни, тысячи раз. Су Ха знал её лучше, чем она сама. Ворвавшиеся внутрь пальцы безжалостно взбалтывали липкую влагу, без малейших колебаний скребя по самым чувствительным точкам.

— Х-х, а, а-а...

— Тебе же так это нравится... и как у тебя только язык повернулся предложить расстаться? Думала, сама справишься?

— М-м... Н-нет, ах!..

— Или хотела, чтобы тебя трахал кто-то другой?

Чвак. Пальцев стало на один больше. Вынужденная вместить сразу четыре пальца, Бо Ра задыхалась, её худые бедра мелко тряслись.

— Вряд ли ты найдешь ублюдка, который удовлетворит тебя так же, как я.

Он произнес это совершенно спокойным тоном, но его пальцы двигались так грубо и нервно, что диссонанс между словами и действиями пугал.

— Ты так приучена ко мне, что теперь почувствуешь хоть что-то, только если в тебя засунуть сразу два хуя. И всё еще хочешь найти кого-то другого?

— Н-нет... ах... всхлип... нет!..

Я не хочу. Не говори так... В ответ на её сбивчивые, заплаканные мольбы безжалостные толчки, от которых раздавались глухие влажные шлепки, стали хоть на каплю, но мягче.

Но это не означало, что пытка прекратилась. Движения Су Ха стали медленнее, но оттого лишь точнее; стали мягче, но оттого лишь настойчивее, продолжая глубоко исследовать её нутро.

— А, м-м... ах.

Каждый раз, когда длинные, твердые пальцы входили и выходили, тишину разрезал непристойный хлюпающий звук. Влага заливала не только ягодицы, но и бедра, словно при наводнении.

Ах. Я сейчас кончу. Накатывающее удовольствие било по телу, как барабанная дробь, заставляя Бо Ра широко открыть рот.

Поверхность столика была измазана её слюнями и слезами. Плачешь и сверху, и снизу. Даже эта насмешка Су Ха, брошенная ей в спину, сработала как катализатор возбуждения.

Сейчас кончу. Я кончаю. Тупо повторяя эти слова про себя, Бо Ра, словно животное в течке, высоко задрала таз. Заметив этот бесстыдный сигнал, Су Ха издал сухой смешок и с силой вбил пальцы внутрь, до самого основания.

— А-а-а!..

В тот миг, когда неровные суставы яростно прошлись по скоплению нервных окончаний, перед глазами вспыхнул белый свет.

Пальцы ног уперлись в ковер, содрогаясь в спазме. Это был оргазм, которого она так давно не испытывала. Голова превратилась в месиво, словно мир перевернулся с ног на голову, а снизу, будто только этого и дожидаясь, хлынули доказательства её наслаждения.

Дрожащие ноги подкосились, колени ударились об пол. Не в силах справиться с накатившей на всё тело волной оргазма, Бо Ра безвольно рухнула на ковер.

Она задыхалась, как после спринтерского забега. Сердцебиение, оглушенное эхом разрядки, никак не приходило в норму. Жадными глотками хватая воздух, она вдруг уловила знакомый аромат.

Моргнув глазами, полными слез, Бо Ра посмотрела вниз. В доме Су Ха даже ковер на полу пах им. Нельзя его пачкать. Пока она, пытаясь восстановить дыхание, думала об этой нелепости, позади вдруг раздался скрип просевшего дивана.

Почему-то ей было страшно оборачиваться. С трудом преодолев оцепенение, она всё же повернула голову.

Нерешительно скользнув взглядом, она увидела Су Ха — он сидел на диване. Вальяжно, словно в ленивый воскресный полдень, он посмотрел на распластанную по полу Бо Ра и едва заметно кивнул.

Не понимая, чего он хочет, она лишь смотрела на него, пока не услышала свое имя.

— Бо Ра.

Это был простой оклик. Всё тот же мягкий, ласковый голос, что и всегда. Но в этом привычном тоне Бо Ра уловила едва заметное принуждение. И скрытый под этим принуждением, совершенно несвойственный ему приказ.

Впрочем, несвойственно себе вела себя и сама Бо Ра.

В ослепительно светлой гостиной, где лучи рассеивались так ярко, что кружилась голова, она как завороженная смотрела на черный, словно тень, диван. Шатаясь, Бо Ра приподнялась. И, встав на четвереньки, поползла туда, где сидел он.

Расстояние было крошечным. Но то, что она двигалась как животное, то, что её поведение ничем не отличалось от поведения дрессированного питомца, делало этот короткий путь мучительно долгим.

Уж лучше бы я окончательно лишилась рассудка. Проклиная свой стыд, который почему-то отказывался умирать до конца, она послушно пересекла залитую светом гостиную.

Наконец, повинуясь его взгляду, Бо Ра оказалась между его ног и с напряженным лицом посмотрела снизу вверх.

Лицо Су Ха оставалось настолько невозмутимым, что трудно было поверить, что между его коленей стоит на четвереньках голая женщина. Его холодное выражение, с которым он обычно читал книгу, сейчас казалось едва ли не аскетичным.

Пока она завороженно смотрела на это безупречно вылепленное лицо, его губы плавно изогнулись в идеальной улыбке.

— Надо расстегнуть брюки.

Брюки. Как ребенок, только учащийся говорить, Бо Ра мысленно повторила его слова и с опозданием перевела взгляд вниз.

То, что она не заметила из-за того, что неотрывно смотрела ему в лицо... Пах его брюк топорщился так сильно, что было удивительно, как она умудрилась этого не заметить.

Как только она осознала масштаб происходящего, её затуманенное, словно во сне, сознание с грохотом рухнуло в реальность. Будто ушатом ледяной воды окатили. Щеки вспыхнули так, словно ей отвесили пощечину.

Но использовать стыд как предлог для побега было уже поздно — она зашла слишком далеко в своей наготе. По правде говоря, она бы не повернула назад, даже если бы всё только начиналось.

Вновь напомнив себе о своей главной цели, о своем отчаянии, Бо Ра потянулась дрожащими пальцами к пряжке мужских брюк.

Глава 78